Семья для мажора

Я же еще не уволилась…

— Ты даже не дослушал… — поднимает на меня глаза.

— Деньги, которые ты заработаешь, корячась там до девяти вечера, я могу заработать за час даже из квартиры не выходя.

— Так почему не заработаешь?

— Потому что у меня другой план.

— План… — дует губы и закатывает глаза.

За ее спиной начинается движ, потому что заведение для беременных открылось.

— Ладно, я пошла, — говорит Аня, обернувшись. — Не хочу в очереди стоять.

— До вечера, — смотрит на меня.

— Угу, — пристально смотрю в ее глаза.

Когда собирается сделать шаг назад, резко протягиваю руку и удерживаю ее на месте, подхватив за локоть.

Чуть расширив глаза, смотрит удивленно.

Вздохнув и почесав языком зубы, сообщаю:

— О… — хлопает глазами. — Эмм… кхм… — театрально хмурит брови. — Надо же. Хмм… Я никому не скажу, — пожимает плечом.

— Ага, — тяну. — Ну, пока, — выпускаю ее локоть.

— Пока… — пятится назад, не спуская глаз с моего лица.

Резко развернувшись, взбегает по ступенькам, оставляя меня одного.

Я, возможно, действительно мудак, но манипулировать ею проще, чем она думает.

Глядя ей вслед, терпеливо жду, пока скроется в дверях женской консультации, после чего разворачиваюсь и трогаюсь обратно к машине. По дороге достаю из кармана телефон и набираю ее подругу, забив на то, что сейчас восемь утра и, вполне возможно, мне придется ее разбудить.

Затянувшиеся гудки намекают на то, что я попал в самое яблочко. Хриплый и вялый голос в трубке тоже.

— Алло… — растерянно лепечет Алёна.

Абсолютно непривычно фиксировать девушку Баркова в образе мягкой и нежной ромашки, но я уверен, что шипы вылезут сразу, как поймет, что на проводе я.

Я не нравился ей никогда.

Вполне возможно, с той секунды, когда положил глаз на ее подругу. От чего-то она решила, будто я ей не пара, но я бы сильно соврал, если бы сказал, что ее мнение хоть как-то меня заботит. Думаю, я не нравлюсь ей сам по себе, и чтобы не сделал, все равно буду ее раздражать. Реакция все та же: мне пофиг.

— Нужно поговорит, — произношу в трубку.

Обходя лужи, стараюсь не вляпаться в снежную жижу и кривлю губы, когда дорогу пулей перебегает чёрная кошка. Отлично, твою мать. Кажется, это означает, что день мне предстоит дерьмовый.

— Кто это? — бормочет Алёна. — Дубцов, это ты что ли?

— Это я, — сажусь в машину и нажимаю на старт-кнопку, заводя мотор.

— Ты… блин, — копошится, сильно понижая голос. — Восемь утра, твою мать.

— А ты что, всю ночь младенцев ела? — интересуюсь.

Слышу, как шуршат по полу ее тапки и как хлопает дверь.

— Нет, я всю ночь думала, какой же ты мудак, — шипит она. — От заката и до рассвета.

— Ты все не так поняла, — стараюсь быть цивилизованным. — Можем провести совместный сеанс с психотерапевтом и все обсудить.

— Неужели? — усмехается.