Сердце Дракона

После третьего шага, воля врат Луны, которая до этого казалось небом, теперь разрослась до целой необъятной вселенной. Ей не было ни конца, ни края.

Хаджар оказался травинкой, возмужавшей посреди бесконечности жженого песка. Не более, чем искрой на поверхности уже давно потухшего костра.

Маленькой точкой на белоснежном холсте.

Вокруг него находился целый океан воли, котрая окружала его со всех сторон.

Одинокий воин, вставший на границе вражеского государства.

Хаджар направил всю энергию и все мистерии духов меча и ветра внутрь доспехов Зов.

Синие одежды, сшитые самой Королевой Мэб, поднялись над землей широким полотном. Засияли звезды, полетели по шелку белые облака. Но все это лишь отодвигало тот неотвратимый момент, когда вселенная обрушиться на восставшую против него вспышку и поглотит её безграничной чернотой своего существования.

Она находилась здесь и сейчас. И будет находиться здесь вечно.

Врата Луны, несмотря на свою обшарпанность и довольно жалкий внешний вид, была частью Лунного Пика. Частью этой горы. Всей той жизни, что раскинулась у её подножия, всей той целеустремленности, совокупных чаяний каждого ученика или наставника.

Врата Луны олицетворяли собой суть эпох существования Лунной Секты. Её воли.

Воли бесчисленного множества адептов, которые здесь обитали. И еще большего количества смертных, нашедших свой покой в разбросанных по долине деревнях.

И Хаджар, в одиночку, отправился сражаться против подобной мощи.

Земля трескалась вокруг его ног. Крошился камень, а вместе с ним — кости в теле Хаджара. Его душа дрожала осенним листом и не было силы, чтобы поднять меч.

Не было силы, чтобы призвать стойку техники “Меча Четырех Ударов”.

Даже чтобы использовать Шаг Белой Молнии — Хаджар едва справлялся с тем, чтобы сохранить под давлением цунами воли свое собственное “я” и не раствориться в этой вечной вселенной.

И все же, он не сдавался.

Его воля была крепка.

И, как бы ни был силен враг, Хаджар никогда не отступит.

Он, отхаркивая кровью, игнорируя то, как на теле лопалась кожа и мышцы, как его одежды-доспехи покрывались алыми пятнами, сделал шаг вперед.

И, после четвертого шага, воля, огромная как небо, вдруг уплотнилась. Уплотнилась настолько, что её можно было увидеть. Впервые в жизни Хаджар смог, действительно, невооруженным взглядом увидеть Волю.

Призрачная, словно из тумана, обыкновенная ладонь. Ладонь, способная стереть с лица земли Запретный Город, устремилась прямо в грудь Хаджару.

Если бы он мог слышать, то услышал, как ученики завороженно произнесли:

— Я лишь слышал о ней легенды, но никогда не верил.