Сердце Дракона

Он смотрел куда-то вдаль, а Хаджар в это время отдыхал после напряженной тренировке в Шаге Белой Молнии.

— Ты действительно видишь гору? — вдруг спросил Великий Мечник.

— Вижу, — кивнул Хаджар.

Он лежал на спине, грыз какую-то травинку и наслаждался часом заслуженного отдыха. Тот, кто лишь тренируется, но при этом забывает про отдых и иные потребности своего тела и духа, рискует нарушить баланс и лишь навредить себе, а не продвинуться по пути развития.

Во всяком случае именно так Орун аргументировал то, что тратил в борделях больше, чем некоторые дворянские семьи зарабатывали за квартал.

— Я уже и забыл, как выглядит этот плац, — вздохнул, внезапно, Орун. — все детство на нем провел. Знал каждую песчинку. Каждую трещину в земле. Каждый его уголок, но… забыл.

Мечник выдержал небольшую паузу. Могучий и свирепый, он выглядел скорее уставшим, нежели великим, но, именно в этом, и заключался весь Орун.

Устал от той жизни, в которой не видел более никакого смысла.

Лишь несгибаемая воля, которая провела его сквозь неисчислимое количество невзгод, лишений и битв, не позволяла Оруну отойти в мир иной из-за душевных ран или, как бы избито это не звучало, разбитого сердца.

— Как думаешь, ученик, — внезапно произнес он. — это говорит о чем-то?

Хаджар лишь пожал плечами.

— Для меня, учитель, — он скрестил ноги и принял позу лотоса. Время отдыха заканчивалось. — мы просто сидим на Горе Стихий. И, если честно, я даже не знаю — реально ли это все, сон ли это или последствия Пилюли Ста Голосов, которая должна была мне показать нечто, находящееся за гранью Королевств.

— За гранью Королевств? — хмыкнул Орун. — я искал это знание почти всю свою жизнь и могу с уверенность сказать, ученик, что зашел дальше, чем остальные, но могу сказать одно — там ничего нет.

Хаджар медленно погружался в себя.

— Этого не может быть, учитель, — ответил он. — всегда есть что-то еще. Есть что-то дальше. Что-то сильнее, что-то выше.

— Я тоже так думал, ученик, когда был так же молод и горяч, как и ты. Но шли годы, за ними века, потом тысячелетия и… я так ничего и не нашел.

Хаджар уже почти находился в глубокой медитации, где не было ни мыслей, ни слов, ни чаяний, ни даже реальности. Лишь чистое и незамутненное сознание.

Орун, промолчав, дождался пока ученик окончательно погрузиться в себя, а затем добавил:

Он поднялся, обнажил свои клинки, скрестил их перед собой, а затем с силой развел в сторону. Кто знает, что произошло на плацу Тирисфаля, но когда Хаджар пришел в себя, то увидел, как на расстоянии в десятки километров, на высокой скале появился Х-образный шрам. И в нем не было ни мистерий меча или иных духов, ни энергии.

Та воля, что позволила Оруну стать, воистину, сильнейшим воином эпохи Семи Империй.