Сердце Дракона

Сорвать с себя герб клана это не просто красивый жест, но такая же древняя и глубинная магия, как и принесение кровавой клятвы.

Её законы вряд ли понимал хоть кто-то, кроме Бессмертных и иже с ними.

Что же до Рекки, то Хаджар никогда не видел, чтобы она посещала квартал Геранов или хоть что-то о них говорила. И, учитывая, что она являлась носителем фамилии главной семьи клана, то… это о многом говорило.

Как о многом говорило и то, что Божественные парные клинки, которые висели у неё на поясе, были проклятыми артефактами. Они постепенно выкачивали из неё жизненные силы и энергию.

После джунглей Карнака девушка выглядела едва ли не лучше, чем мертвецы, которых поднял Дерек Степной, да будут праотцы к нему милостивы.

Сейчас же, проведя какое-то время в столице, она вновь дышала жизнью и пышным женским здоровьем. Вот только клинки-черви уже начали постепенно подтачивать её энергетическую структуру.

Будучи Повелителем, Хаджар чувствовал эти тонкости куда лучше, чем прежде.

— Ты обдумал мои слова, Северный Ветер? — неожиданно просила вылезшая из дилижанса Анетт.

Чернокожая красавица, закутываясь в плотные слои шуб и шкур, опустилась на козлы.

Втиснувшись между Томом и Хаджаром, дрожащими руками она держала жестяную чарку с ароматным отваром.

— Обдумал, — так же, на языке Карнака, ответил Хаджар.

Все это время он не сводил взгляда с Крыла Ворона. Фанатик ордена последователей Черного Генерала, откуда-то знал язык племен Карнака.

Хаджар повернулся к собеседнице. Он помнил тот страх, который отразился в её глазах стоило Анетт увидеть магию волшебного Слова.

— А в чем отличие моего искусства от того, что ты используешь когда говоришь с ушедшими к Вечным Истокам? — спросил Хаджар, подразумевая магию Слова мертвых — некромантию.

Анетт отвела взгляд и отпила отвара.

— Ни в чем, — ответила она.

— Но ты ведь не боишься народа Духа Дану.

— Не боюсь, — снова, не раздумывая, кивнула она. — Но народ Духа Дану не говорит с мертвыми. Те, кто умирают, нося в себе свет Духа Дану, уходят дальше, чем уходят наши мертвые. До них нельзя докричаться или дозваться. Поэтому народ Дану не знает слова мертвых. Лишь их женщины-вожди, две старые души тьмы и света, холода и жары, знают эти слова.

— Королева Мэб и Королева Титания, — прошептал Хаджар. — Хозяйки Зимнего и Летнего садов.

— Поэтому я не боюсь, что они придут за мной. Но ты… ты говоришь с Ветром. И говоришь не так, как говорили Talesh.

Talesh — так называли Говорящих. Или же — магов. Тех, кто построил летающий город и оставил после себя Библиотеку, которую разрушили Хаджар с Эйненом.

Хотя, де-юре, это сделал Санкеш Солнцеликий, но кого теперь волнуют такие детали истории…

— Ты говоришь как племя Дану, — Анетт опять вздрогнула.