Сердце Дракона

— АКЕНА! — Хаджар, используя все свои силы, используя Имя Ветра, используя волю и энергию, призвал белую молнию.

Огромный белый дракон, гремя подобно взрыву десятка сверхновых, помчался по небу.

Но было слишком поздно.

“Вестник Бури”, внутри которого вспыхнуло сердце

В его недрах вспыхнуло сердце Ана’Бри. А где-то там, в Дарнасе, стоял никому не нужный “Троянский Конь” — Ярость Смертного Неба.

Лучшее прикрытие для самого мощного источника энергии во всех Семи Империях.

Время застыло для Хаджара. За доли мгновения они покинули долину Дельфи и понеслись еще дальше, но каким-то чудом Хаджару, казалось будто он все еще находиться над замком.

Будто он стал ветром.

Будто он расчесывает огненные волосы принцессы.

А она, вытаскивая из-за спины кинжал, одними губами, бесшумно шепчет:

— “Помни меня, отважный генерал”.

И как брызжет кровь маленького ребенка, которому так и не суждено стать великим воином. Как кричит в диком отчаянье его мать. Как поднимается гигантская, закрывающая небо волна крови, которой оборачивается плащ Алого Мечника.

Но все это меркнет перед взрывом, разорвавшим в клочья мануфактуру Дельфи.

Акена, раскинув руки в сторону, полетела куда-то вниз. Её волосы слились с пламенем.

Хадажр тянулся к ней. Пытался спасти. Но не мог.

Он был слишком слаб.

Все еще слишком слаб.

А затем все исчезло.

Дверь в покои Императрицы Дарнаса открылась и на пороге показался её муж.

— Помоги мне расчесать волосы, любимый, — попросила она, протягивая гребень.

Морган подошел к ней со спины и принялся спокойно расчесывать её струящиеся, шелковые волосы.

— Ты ведь знал, — прошептала Императрица. — знал, что когда твоя нагулянная девка вернется в Запретный Город, то я так или иначе заставлю её отправиться с моим… нашим сыном, чтобы там она и сдохла!

Морган продолжал расчесывать её волосы.

— Ты думал, что я позволю ей жить? Дышать?! Быть угрозой для будущего моего ребенка! Никогда! И ты все это знал! Всегда знал! С самого первого дня, когда привел эту рыжую потаскуху, её мать, во дворец! Знал, что она родит тебе ребенка! Знал, что я использую все, что мне подвластно, чтобы сжить её со свету! Знал, что я подкуплю Рекку и использую её клятву с Акеной! Знал, что именно я вложу в её руки клинки, которую перережут глотку твоей шлюхе!

Морган все так же мерно расчесывал на отдельные пряди волнистые, черные, как сама ночь, волосы.

— Ты все знал! Ты все это спланировал! Как и всегда… И, самое ужасное, это знала и я — знала, что мы, весь Дарнас, лишь марионетки для тебя.

Гребень плыл среди черных волос.

— Скажи мне, ты хоть когда-нибудь любил? — прошептала, дрожащим голосом, на глазах стареющая Императрица. — Перед тем, как… ответить мне.

Морган наклонился к её уху и жарко прошептал.

Он выпрямился.