Сердце Дракона

— Генерал Дархан, — в голосе Регента звучало неприкрытое презрение и едва сдерживая, животная ярость. — Ваш корабль уже прибыл.

И действительно. За спиной Хаджара, в двух километрах, к небесной пристани мануфактуры Дельфи причалил “Вестник Бури”. Быстрейший из корветов Дарнаса и, пожалуй, всех Семи Империй.

Если Ласкан опережал всех в развитии своих воинов, то Дарнас — в развитии технологий.

Сражение человека и машины.

— Пришло время начать обмен, — закончила Регент.

Развевались её белые одежды и столь же белые волосы, а в глазах сияла сама смерть.

Хаджар кивнул, а затем, как велела ему честь, опустился на колени и упер голову в землю.

Один из самых известных генералов Дарнаса опустился в полный поклон перед правительницей вражеской Империи.

Это длилось не долго. Лишь пару секунд. После чего Хаджар поднялся, развернулся и вместе с Реккой направился обратно в замок.

— Значит Танигед в вас не ошибся, генерал, — прозвучало ему в спину. — у вас все же есть честь… Я запомню ваше имя, чтобы вписать его в хроники после победы Ласкана.

Хаджар остановился. Но так и не обернулся.

С неба ударила белая молния и, вместе с Реккой, Хаджар перенесся на палубу “Вестника”. Из замка постепенно, по веревочной лестнице поднимались воины.

Десятки, почти сотня. И лишь после них поднялся принц.

Акена и молодой Император стояла на вершине башни. Той самой, где минувшей ночью они любовались рассветом.

Теций, оказавшись на палубе, подошел к бортику и, оперевшись на него, упер взгляд черных глаз в огненные волосы своей сестры.

По условиям договора, после того, как принц поднимется на борт, Регент должна будет войти в замок. После этого Акена отпустит Императора и Хаджар поднимет её на борт “Вестника Бури”.

Когда это свершится, то они покинут долину Дельфи, а Ласканцы ничего не станут предпринимать, иначе их хваленая мануфактура взлетит до самого Седьмого Неба.

Правительница, как и Император, вряд ли пострадают в этом взрыве — личная сила, плюс артефакты и все такое. Но вот деньги, в прямом смысле, вылетят в трубу.

И все же, Хаджару что-то не нравилось в происходящем.

— Когда все это закончится, — Правительница уже подошла к воротам. — я скормлю твою сердце псам, девчонка.

Морган… Хаджар знал о Императоре не так многое. Но… этот человек управлял Оруном. Тем, на фоне истинной мощи которого, Алый Мечник лишь мальчишка.

— Сестра… — прошептал принц.

И это слово вспышкой поразило сознание Хаджара.

Он перевел взгляд с принца, затем на мануфактуру, а потом на Акену и Императора.

Морган играл… играл на опережение… всегда…

Но планы, которые он строил, не были краткосрочными. Порой, для их реализации требовались годы и даже десятилетия.