Сердце Дракона

Он все так же не рисковал дотрагиваться ладонью до раны и вскапывал ей землю рядом с собой. Видимо боль, которую терпел Тарез, действительно была нешуточной. — Мой отец всегда говорил, что нет ничего зазорного в том, что оплатить чью-то жизнь монетой. Ведь, в конечном счете, мы лишь предлагаем деньги. Берете вы их по своей воле. И по своей же воле за них погибаете.

— На чем вы зарабатываете, — кивнул Хаджар.

— Все на чем-то зарабатывают, Хаджар, — пожал плечами Карейн. — в прямом или переносном смысле. Деньги, слава, честь, женщины, знания, явства, драгоценности, да даже — уважение.

Все это лишь определенные блага, на которые мы меняем самое важное.

— Наше время, Хаджар, — прошептал Тарез. — Наемник, на службе клана Тарез, за месяц получается семь сотен имперских монет.

Хаджар едва не икнул. По меркам наемником, да чего там — даже для стражников Даанатана, это была баснословная сумма. Такая, за которую и жизнью рискнуть не зазорно.

— На эти деньги, — продолжал Карейн. — он может купить себе новый щит, меч, или прокормить семью, а может в бордель отправиться… Но, так или иначе, он их потратит. Обменяет на что-то. Месяц своей жизни, Хаджар, он обменяет на что-то, что ему ценно.

И, получается, что деньги — лишь мерило времени. Те кругляшки, которые звенят в кошелях, если подумать с такой стороны, вовсе не являются валютой. Валютой является…

— Время, — Хаджар закончил за Карейна. — к чему ты клонишь?

— К тому, что вечная грызня воинов и торговцев, не имеет к моему отцу никакого отношения. Он достаточно силен, чтобы не боятся почти ни одного воина Империи. Так что спрошу тебя еще раз, Хаджар — кого, больше всего, ненавидят торговцы?

Хаджар задумался на несколько секунд.

А затем его осенило.

— Тех, у кого изначально слишком много валюты.

— Именно! — Карейн особенно жестко вцепился пальцами в землю. — Даже Небесный Солдат, в покое и достатке, может прожить хоть полторы тысячи лет. Чего уж говорить про Рыцаря или Повелителя. Они живут долго — сотни веков. И, получается, что главная, абсолютная валюта, в Семи Империях, постепенно обесценивается. И чем сильнее общество, чем дольше живут адепты, тем хуже приходится торговцам. Бессмертие — вот главный враг торговца.

— Твой отец задумал победить само время?

— Победить время, Хаджар? — засмеялся, горьким смехом, Карейн.

— Мой отец не такой идиот… Нет, он задумал не победить время, а наоборот — помочь ему.

— Помочь? Как можно помочь времени?

Карейн открыл глаза и посмотрел на Хаджара. Он кисло и горько улыбнулся.

— Ты ведь видел того уродца, который засел внутри меня?

Хаджар только кивнул.

— Тогда позволь я тебе все объясню, — Карейн вновь откинулся на импровизированную подушку. — Нельзя просто так отнять время у адепта, Хаджар. Все же, это будет воровство.