Сердце Дракона

А торговцы — не воры. Да, они… мы, обманываем, приворовываем, обторговываем, обвешиваем — называй как хочешь. Но те, кто воруют — они воры. Мы же — торговцы.

— Для воина может и нет, но для нас… наших принципов чести — есть. Мы обмениваем один товар, на другой. Мы всегда должны, после того как взяли, что-то отдать. Иначе мы уже не торговцы, а простые преступники. Это совсем иная ипостась.

Он вспомнил Саймона — пухлого снабженца Лунной Армии Лидуса. Тот, когда напивался, рассуждал о чем-то подобном. А затем сдирал с несчастного воина, потерявшего шлем, в три дорога за то, что отдать из схрона новый.

Но, все же, всегда отдавал…

— Ты видел храм моего отца?

Хаджар опять кивнул.

— Я тоже… хотя, видят боги и демоны, хотел бы никогда его не видеть… — Карейн прокашлялся. По уголкам его губ стекала алая струйка. — Отец всю жизнь искал способ, как можно стать сильнее. И он нашел его в том, что сейчас надето на тебя…

Хаджар опустил взгляд и посмотрел на развевающиеся одежды на ветру…

— Именно, — Карейн вновь прокашлялся. — Он всегда полагал, что ответ на вопросы — как дать силу адепту, забрав у того время, кроется в смешении человеческой и нечеловеческой крови.

И, видят боги, он серьезно преуспел в этом вопросе.

Хаджар вспомнил тайный храм Тарезов и те фигуры, что он там видел.

— Количество жен твоего отца… Все они…

— Носительницы различного наследия крови, — перебил Тарез. — Попутно с остальными своими экспериментами, он пытается вывести нечто уникальное, что было бы не только могущественным существом, но и связано с ним кровью. Такими были мои многочисленные братья и сестры.

— Но мне казалось, ты единственный сын семьи Тарез.

— Единственный, кому посчастливилось дожить до возраста, который позволил бы мне сбежать в школу Святого Неба, — криво улыбнулся Карейн. — Знаешь, у меня было так много братьев, что в какой-то момент отцу стало лень придумывать им имена. Всех называл он называл…

— Именно. Имир… Помнишь старые сказки? Многоликий фейре Имир, который может принять любой облик, который только пожелает.

Что же, теперь было понятно, почему Карейн так не любил, когда его называли по имени…

— Но при чем здесь попытка принести тебя в жертву?

— При том, что, Хаджар, у подобных экспериментов есть свои ограничения.

И та кровь, которую примешивал мой отец, не может дать того результата, о котором он мечтает. А мечта у него безумная.

— Чтобы торговать чистой силой, получая взамен время, — догадался Хаджар.

Теперь уже Карейн кивнул.

— Когда же он понял, что кровосмешением и выведением эссенции крови, чтобы прививать её простым адептам, он не добьется, желаемого, то к алхимии отец решил добавить оккультные практики.