Сердце волка

Хотя я не разбираюсь в придворном этикете, может, так и надо?

Видимо, эти мысли были написаны у меня на лице, потому что Эдигор сказал:

— Не удивляйся, Рональда. Я не слишком люблю расшаркивания. Отменить не могу, но ограничить в моих силах. На официальных приёмах всё иначе. Эдди! — укоризненно протянул император. — А ну-ка убери руки от этого пирожного. Сладкое едят на десерт!

Судя по лицу мальчика, он был не против кушать сладкое в качестве ещё и первого со вторым блюдом, но противные взрослые не дали.

Когда Эдвин съел суп и увлечённо застучал ложкой по тарелке, расправляясь с каким-то диковинным мясом с не менее диковинными овощами, я рискнула тихо спросить у Эдигора:

Он сразу понял, о чём я.

— Грэй взрослый мальчик, разберётся сам, — ответил император не менее тихо. — Не волнуйся, Рональда. Он уже наломал таких дров, что эти пара веточек с твоей стороны не будут столь заметными.

— Наломал дров? — удивилась я, и мужчина кивнул.

— Да. Четыре года затворничества не пошли на пользу его умственным способностям. Я теперь даже не могу с уверенностью сказать, чем кончится весь этот лесоповал, — он ухмыльнулся. — Но в одном я уверен: не терзайся, Рональда.

— Но если Грэй будет против? — почти прошептала я. — Или… вдруг он надумает когда-нибудь жениться? Всё-таки Эдвин — его сын…

Я говорила путано, но император вновь всё понял.

— Эдди! — позвал он мальчика.

— Да? — ребёнок на миг оторвался от увлекательного содержимого тарелки и посмотрел на Эдигора.

— Обещай мне кое-что. Давай договоримся, что ты пока будешь называть Рональду мамой только при мне и бабушке, хорошо? Пусть это будет наш секрет.

— Ладно, — легко согласился Эдди, но почти тут же внёс коррективы: — И при Ари тоже.

— Конечно, — кивнул император, понимающе улыбнувшись. — Главное — не при папе.

— Ага. Ари говорит — он пока не знает, что мама вернулась.

Нет, пожалуй, я всё-таки её убью…

Домой мы вернулись засветло, в отличие от Грэя и Бугалона. Они явились, когда я уже собиралась укладывать Эдди спать. Араилис, к моему сожалению, не пришла вообще. То ли Эллейн её совсем загрузила, то ли девушка почувствовала, что этим вечером встречаться со мной не стоит. Я помнила слова Ари насчет того, что она никогда и ничего не говорит, но всё равно не могла не сердиться.

Ратташ на ужин не остался, убежал, как только довёл нас с Эдди и Элфи до дверей мастерской. Стыдно, но я была даже рада — хотелось одиночества и хоть какого-то подобия тишины. И мы с Эдвином провели хороший вечер, рисуя и читая сказки. А когда Дарт с Тором закрыли магазин, я приготовила ужин и, откинувшись на спинку стула, вдруг осознала, что ужасно устала. И вроде ничего особенного не делала… Но чувствовала себя так, будто сутки принимала тяжёлые роды.