Сердце волка

Скулы резко очерчены — а может, просто свет так падает? — желваки играют, в глазах — какая-то отчаянная решимость.

— Ронни… — Грэй вдруг подался вперёд и взял меня за руку, отчего я безмерно удивилась. — Я…

Он на секунду замолчал, словно собираясь с мыслями, а потом…

… А потом входная дверь с громким хлопком открылась, в коридоре послышались чьи-то тяжёлые шаги, и невидимый посетитель голосом Гала прокричал:

— Грэй! Я пива принёс, будешь?

На лице сидевшего напротив меня мужчины отразилась растерянность. Я мягко высвободила ладонь из его руки и тихо сказала:

— Я пойду спать, пожалуй.

Вы посидите, расслабьтесь, не буду мешать. Спокойной ночи, — обратилась я к вошедшему на кухню Бугалону.

— Доброй ночи, Ронни, — ответил Грэй странно напряжённым голосом, а тролль просто кивнул, опуская на стол здоровенный бочонок с пивом.

— Если что, у меня есть хорошие капли от похмелья, — пробормотала я прежде, чем шагнуть за дверь. Но раньше, чем она полностью закрылась, я успела услышать негромкие слова Грэя:

— Гал… Я тебя сейчас прибью.

Что ответил тролль, я так и не узнала.

Я бежала по осеннему лесу. Мне под ноги летели листья — зелёные, красные, золотые.

Запутывались в волосах, прикасались к лицу и рукам, пытаясь, наверное, остановить меня.

А я всё бежала и бежала. Ветер гладил волосы, толкал невидимыми руками в грудь, играл белоснежной юбкой, нашёптывал что-то на ухо. Но как я ни старалась расслышать слова, ничего не получалось. И продолжала бежать дальше и дальше.

Я была босой, но холода почему-то не чувствовала. Вокруг всё переливалось от солнечного света, отражавшегося от золотых листьев, бывших повсюду — наверху, в кронах, и на земле, под ногами.

Я резко остановилась и закружилась вокруг своей оси, поднимая вокруг настоящий ураган из осенних листьев.

Раскинув руки, я кружилась, кружилась, кружилась…

А потом почему-то начала смеяться. И чем быстрее кружилась, тем сильнее смеялась. В груди что-то клокотало, билось, искрилось, сверкало, ликовало…

Услышав этот голос, я резко остановилась и, продолжая смеяться, воскликнула:

Я даже не заметила, как очутилась у него в объятиях.

— Как я рада, что ты пришёл… Я думала, тебя не будет ещё несколько дней!

— Я тоже так думал, — он улыбнулся, обняв моё лицо ладонями.

— Просто почувствовал, как ты соединяешься с волчицей, и захотел посмотреть…

— Соединяюсь с волчицей?..

— Да, — он кивнул. — Только что. Ты пребывала в гармонии единения с собой.

— Но я думала, что уже подчинила… И больше ничего не будет…

— Будет, конечно. Подчинение и единение — разные вещи. Подчинив внутреннего волка, оборотень учится сохранять себя и свой разум во время обращения. А единение… Как бы тебе объяснить… Это, как я уже сказал, гармония. Гармония с самим собой, с миром, с природой… с Арронтаром.