Сердце волка

И рассказывала, стараясь при этом не смотреть на сведённые скулы отца и влажные глаза матери.

Несмотря ни на что, они гордились им. Лирин это видела.

А однажды Мара тихо спросила:

— Он… не простил тебя?

Лирин покачала головой и мягко улыбнулась.

— Ничего, — вздохнул тогда Родэн и уверенно продолжил: — Он простит. Тебя он простит, Лири.

И снова вздохнул. Лирин понимала, что он хотел сказать этим вздохом, но ничего не ответила. Она очень надеялась, что Нарро сможет простить не только её.

Через пять лет после возвращения в Арронтар Нарро начал отвечать «да» волчицам на предложение провести вместе ночь.

Брал он только замужних, с согласия мужей, и лишь во время игрищ. В такие моменты Нарро полностью отключал в себе человека, давая возможность зверю порезвиться.

Дартхари не собирался делать ничего подобного, но вмешалась Лирин.

— Я знаю, ты можешь сделать так, что они никогда не будут задавать вопросов, — сказала она однажды. — Как не задают вопросов о твоём прошлом. Но подумай: а стоит ли тратить силы на подобную ерунду? Ведь твоему волку нужны волчицы…

— А твоему, Лирин? — огрызнулся он тогда.

Он всегда злился на неё, когда она вмешивалась в подобные личные вопросы, но в тот раз не мог не признать правоту сестры. Волк действительно беспокоился и раздражался. Его волк не страдал излишней озабоченностью, но выплескивать негативную энергию было некуда, поэтому Нарро порой чувствовал себя чересчур злым. И дартхари это не нравилось.

Волчицы пошли его волку на пользу, и Нарро, смирившись, начал воспринимать близость во время игрищ, как необходимость. У него стали появляться волчата, и Вожаку поначалу было трудно считать этих детей своими.

Свой ребёнок — это от любимой женщины, а не вот так, для «усиления рода», как говорили оборотни. Вот только была у маленьких волчат особенность, из-за которой Нарро не мог забыть о собственных отпрысках. Они всегда чувствовали своих родителей, и даже если малышам не говорить о том, кто на самом деле здесь папа, рано или поздно волчонок это поймёт. Никто не знал, как на самом деле это работает, и в первый раз, когда дартхари обнаружил на крыльце усадьбы угрюмого пятилетнего мальчонку, назвавшего его папой, он чуть не упал от неожиданности. Но потом привык. И тоже смирился.

Они, его дети, были самыми разными. Кто-то приходил только один раз, просто посмотреть на него, а кто-то наведывался в усадьбу постоянно. Кого-то Нарро трепал на игрищах, а кто-то предпочитал наблюдать со стороны.

Дартхари любил своих детей, но не лез к ним в душу, постоянно повторяя им, что их настоящая семья не в усадьбе, а там, откуда они пришли. И что любовь важнее кровных уз. И, конечно же, важнее физической силы, которой Нарро обладал в избытке.