Север и Юг

Мистер Хейл выслушал жену и, стараясь держаться с подобающим судье спокойствием, вспомнил все, что еще полчаса назад, со слов мистера Торнтона, казалось таким очевидным, и в конце концов пришел к неудовлетворительному компромиссу, заявив, что в данном случае жена и дочь не только поступили правильно, но иначе поступить было просто невозможно. Тем не менее в качестве общего правила мысль мистера Торнтона справедлива, поскольку продолжение забастовки закончится тем, что хозяева привезут рабочих из других мест или вообще изобретут машины, чем максимально сократят ручной труд.

Отсюда следует, что доброта заключается в отказе от любой помощи, способной поддержать рабочих в их нынешнем безумстве. Что касается Бучера, то мистер Хейл пообещал навестить его утром и выяснить, что еще можно сделать для его больной жены и голодающих детей.

Наутро мистер Хейл осуществил свое намерение. Самого Джона Бучера дома не застал, однако побеседовал с женой и пообещал устроить ее в больницу. Тем временем дети с удовольствием уничтожили содержимое корзины миссис Хейл. Домой отец вернулся в куда более жизнерадостном настроении, чем осмеливалась надеяться Маргарет.

В действительности вчерашний рассказ дочери настроил мистера Хейла на такой трагический лад, что, подчиняясь воображению, он описал положение семьи в более радужных тонах, чем того требовала истина.

— Схожу к Бучерам еще раз, чтобы встретиться с хозяином, — заключил мистер Хейл. — Пока могу сказать, что местные дома не сравнишь с жилищами бедняков в Хелстоне. Такую мебель наши крестьяне никогда не смогли бы купить. Про еду и говорить не приходится: в наших жилищах ее сочли бы роскошью. Однако у здешних семей нет иных доходов, кроме жалованья работающих, поэтому в создавшейся ситуации не остается ничего иного, кроме как закладывать имущество.

Здесь, в Милтоне, приходится учить другой язык и руководствоваться иными понятиями.

В этот день Бесси тоже чувствовала себя немного лучше, хотя оставалась настолько слабой, что совершенно забыла о желании увидеть Маргарет в белом платье. Не исключено, впрочем, что фантазия эта возникла в состоянии лихорадочного бреда.

Маргарет не могла не сравнивать странный процесс облачения ради события, участвовать в котором совсем не хотелось, с теми веселыми, озорными девичьими переодеваниями, которые они с Эдит устраивали немногим больше года назад.

Единственное, что успокаивало, это радость матери при виде нарядной дочери. Миссис Хейл густо покраснела, едва Диксон широко распахнула дверь гостиной и бесцеремонно провозгласила:

— Мисс Хейл хорошо выглядит. Не так ли, мэм? Кораллы миссис Шоу подошли как нельзя лучше. Такой приятный, освежающий цвет, мэм. Иначе, мисс Маргарет, вы предстали бы слишком бледной.