Луч солнца
На следующее утро Маргарет получила письмо от Эдит — столь же пылкое и импульсивное, как и сама особа, которая его написала, — но горячность вполне соответствовала ее эмоциональной натуре, а к непоследовательности кузины она привыкла с детства, так что отсутствия логики почти не заметила.
Миссис Леннокс писала:
Ах, Маргарет, тебе стоит приехать из Англии, чтобы полюбоваться на моего мальчика! Это настоящий красавец, особенно когда ему надевают чепчик. А тот, который ты связала своими нежными умелыми пальчиками, идет ему больше всех! Я уже повергла в зависть всех здешних мамаш, а теперь мечтаю показать свое сокровище новому благодарному зрителю и услышать свежие комплименты.
Возможно, это единственная причина — правда, может быть, примешалась капелька родственной любви — но я очень хочу, чтобы ты приехала! Уверена, что здоровье тетушки Хейл сразу поправится. Здесь, на Корфу, все молоды и полны сил. Небо всегда голубое, солнце светит непрерывно и ярко, оркестр чудесно играет с утра до вечера.
А если вернуться к моей любимой песенке, то малыш постоянно улыбается. Мечтаю, чтобы ты нарисовала как можно больше его портретов.
Неважно, что он делает: в любом случае это самое прелестное, самое грациозное, самое милое на свете создание. Кажется, люблю его намного больше, чем мужа, который толстеет и становится ворчливым, считая себя очень занятым. Нет, это не так! Вот он только что принес новость о чудесном пикнике, который офицеры Хазарда устраивают в нижней бухте. За такое приятное сообщение беру обратно все свои злые упреки. Кажется, кто-то сжег себе руку после того, как раскаялся в собственных словах. Я сжечь руку не могу, потому что будет очень больно и останется безобразный шрам, а потому просто отказываюсь от всего сказанного.
На самом деле Космо так же мил, как наш сын, ни капли не толст и никогда не ворчит, только порой бывает очень-очень занят. Говорю это без свойственного жене пристрастия. О чем это я? Помню, что хотела написать что-то очень важное. Да, вспомнила! Дорогая Маргарет, ты должна непременно ко мне приехать. Как я уже сказала, тетушке Хейл здесь сразу станет лучше. Заставь доктора прописать ей путешествие. Докажи, что дымный воздух Милтона вредит здоровью.
Уверена, что так оно и есть на самом деле. Три месяца (раньше не отпущу) восхитительного климата — постоянное солнце и виноград буквально повсюду, как у нас в Англии смородина, — ее вылечат. Дядюшку не приглашаю (здесь письмо стало более сдержанным и последовательным: мистер Хейл все еще пребывал в немилости, как шаловливый ребенок, за то, что оставил сан). Боюсь, он не одобряет армию, военных и оркестры. По крайней мере, известно, что многие диссентеры вступают в Общество мира.
