Север и Юг

В этот тяжкий день он сидел за столом в гостиной, уронив голову на сложенные руки. Одиночество кабинета казалось мучительным. При виде безысходного горя сердце Маргарет обливалось кровью, но отец молчал, а заговаривать первой она не решалась. Марта уехала к матери. Диксон сидела рядом с больной, оберегая ее сон. Дом погрузился в тишину, и темнота подступила без малейшей попытки зажечь свечи. Примостившись у окна, Маргарет смотрела на улицу, но ничего не видела, прислушиваясь к печальным вздохам отца. Спуститься вниз за свечами она опасалась: в ее отсутствие отец мог сорваться, дать волю эмоциям, а утешить было бы некому.

Однако следовало проверить благополучие кухонной печи, поскольку, кроме нее, сделать это было некому. Внезапно раздался такой резкий звонок в дверь, что все в доме задребезжало.

Маргарет, вздрогнув, поднялась, прошла было мимо никак не отреагировавшего на звук отца, но вернулась и нежно его поцеловала. Мистер Хейл не пошевелился, и не поднял головы. Девушка неслышно спустилась по лестнице и в темноте пошла к двери. Диксон наверняка сначала накинула бы цепочку и посмотрела в щелку, но Маргарет даже не подумала о возможной опасности.

На крыльце стоял высокий мужчина и смотрел в сторону, но, услышав стук щеколды, быстро обернулся и спросил чистым, глубоким голосом:

— Это дом мистера Хейла?

Маргарет задрожала и в первый миг не смогла произнести ни слова, но спустя секунду выдохнула:

Схватив за руку, она увлекла брата в дом и тут же заперла дверь.

— Ах, Маргарет! — проговорил тот, обняв сестру за плечи и глядя в лицо, как будто пытаясь в темноте прочитать ответ на еще не высказанный вопрос.

— Да, жива, дорогой брат! Тяжело больна, но жива!

— Слава богу! — отозвался Фредерик.

— Папа совсем обессилел от горя.

— Сегодня нет. Письма еще не получили.

— Значит, я его опередил. Но мама знает, что я должен приехать?

— Мы все верили, что ты обязательно приедешь. Но подожди, иди сюда. Дай руку. Что это? А, сумка. Диксон закрыла ставни, но это папин кабинет. Присядь и отдохни несколько минут, пока я поднимусь и сообщу ему радостную новость.

Маргарет ощупью нашла тонкую свечу и зажгла, а едва слабый огонек позволил увидеть друг друга, почему-то смутилась. Даже при тусклом свете удивил необычно смуглый цвет лица брата и поразили редкой красоты ярко-синие глаза, слегка прищуренные в ответной попытке рассмотреть сестру.

Взаимная симпатия вспыхнула мгновенно, однако оба молчали. Маргарет тотчас поняла, что полюбит в брате друга ничуть не меньше, чем уже любила в нем родного человека. По лестнице она поднималась с удивительно легким сердцем. Горе не уменьшилось, однако перестало давить с прежней тяжестью: ведь теперь рядом с ней крепкий, надежный мужчина, способный принять на свои плечи часть груза.