Север и Юг

— Боюсь, толку не будет, — тихо, так чтобы слышала лишь дочь, возразил мистер Хейл. — Наверное, лучше мне самому с ним поговорить.

Маргарет все еще ждала ответа Хиггинса, и под прямым взглядом мягких темных глаз тот сдался и глубоко вздохнул.

— Придется как-то унять гордость. Если бы дело касалось только меня, то предпочел бы голодать, а не просить об одолжении. Но вы необычная девушка, прошу прощения, и вам трудно отказать, так что завтра притворюсь паинькой и отправлюсь туда. Только не думаю, что он меня возьмет: этот человек скорее сгорит на костре, чем на шаг отступит от своих принципов.

Делаю это ради вас, мисс Хейл, и впервые в жизни иду на поводу у женщины. Ни жена, ни даже Бесси ни разу не смогли меня уговорить.

— Тем глубже моя благодарность, — с улыбкой сказала Маргарет, — хоть вы и лукавите: наверняка уступали и жене и дочери, — и в этом нет ничего зазорного: все мужчины уступают.

— А что касается мистера Торнтона, — добавил мистер Хейл, — то я напишу записку, которая, по крайней мере, заставит его выслушать вас.

— Благодарю, сэр, однако лучше уж как-нибудь сам.

Вы не знаете подробностей конфликта, а вставать между хозяином и рабочим все равно что встревать между мужем и женой: никакой пользы, только вред. Завтра в шесть утра встану перед дверью и буду стоять до тех пор, пока не дождусь и не поговорю, а потом пойду мести улицы, если нищие не разобрали и эту работу. Так что не надейтесь, мисс: из камня молока не выдавишь. Желаю спокойной ночи. Большое вам спасибо.

— Ботинки найдете возле кухонной печи: я отнесла их туда, чтобы высохли, — предупредила напоследок Маргарет.

Хиггинс обернулся, посмотрел на нее в упор, провел ладонью по глазам, словно хотел снять усталость, и ушел.

— Какой гордый человек! — воскликнул мистер Хейл с некоторой досадой, оттого что предложенное посредничество было отвергнуто.

— Да, — согласилась Маргарет. — И очень благородный.

— Забавно наблюдать, насколько уважительно он отзывается о тех особенностях характера мистера Торнтона, которые свойственны и ему самому.

— Кажется, на севере люди сделаны из гранита.

Правда, папа?

— Боюсь, ни бедному Бучеру, ни его жене гранита не досталось.

— Судя по разговорам, в их жилах течет ирландская кровь. Интересно, что произойдет завтра. Если Хиггинс и мистер Торнтон сумеют поговорить как мужчина с мужчиной — если первый забудет, что перед ним хозяин, и все объяснит так же, как объяснил нам, а второй выслушает сердцем, а не ухом фабриканта…

— Наконец-то ты начинаешь судить мистера Торнтона по заслугам, — заметил отец, шутливо ущипнув дочь за ухо.