Север и Юг

Мистер Белл пристально взглянул на нее поверх очков, но Маргарет как будто ничего не заметила. Стоило ей выйти из комнаты, он неожиданно обратился к другу с вопросом:

— Хейл! Вам никогда не приходило в голову, что ваша дочь и Торнтон питают друг к другу нежные чувства?

Предположение вызвало сначала удивление, а потом волнение.

— Нет, как-то не приходило… Уверен, что вы ошибаетесь. Но даже если что-то и есть, то исключительно со стороны мистера Торнтона. Бедняга! Надеюсь, он не думает о Маргарет всерьез, — ведь она непременно его отвергнет.

— Пусть я убежденный холостяк и умудрялся до сих пор жить без бурных любовных романов, так что мое мнение можно не принимать во внимание, но все же замечу, что сегодня вечером Маргарет продемонстрировала все симптомы уязвленного сердца.

— И снова ошибаетесь, — возразил мистер Хейл. — В общении с мистером Торнтоном она едва ли не грубит. Уверен, что Маргарет о нем даже не думает.

— За нее думает сердце. Я же всего лишь высказал предположение — возможно, действительно ошибочное. Прав я или не прав, но очень хочу спать, а потому, потревожив ваш отдых несвоевременными фантазиями (вижу, что вы не на шутку разволновались), удаляюсь, чтобы и вы могли спокойно уснуть.

Мистер Хейл хоть и решил не волноваться из-за нелепой идеи, всю ночь пролежал без сна, убеждая себя о ней не думать.

Профессор Белл уехал на следующий день, предварительно напомнив Маргарет, что статус крестного отца Фредерика дает ему право заботиться о ней и помогать в любых ситуациях, а мистеру Хейлу сказал:

— Ваша дочь глубоко запала мне в сердце. Берегите это драгоценное создание, слишком изысканное для суетного Милтона и достойное лишь глубокомысленного Оксфорда. Я говорю о городе, а не о мужчинах. Пока я не вижу для нее подходящей пары, но как только найду, сразу пришлю этого молодого человека к вашей прекрасной леди — как в сказках «Тысячи и одной ночи» джинн отправил принца Каралмазана к принцессе Будур.

— Умоляю вас этого не делать: вспомните об ужасных последствиях. К тому же я не смогу обойтись без дочери.

— Ни за что! — твердо возразил мистер Хейл. — Я сам сделал свой выбор и оплатил его страданиями. Останусь здесь до конца своих дней, чтобы лечь в могилу рядом с женой.

— Не собираюсь отказываться от своего плана, но больше не буду вас тревожить. Где же наша жемчужина? Идите сюда, Маргарет, и поцелуйте на прощание старого дядюшку. Не забывайте, что у вас есть верный друг, всегда готовый помочь в меру сил. Вы — мое дитя, Маргарет. Помните об этом, и да благословит вас Господь!

Мистер и мисс Хейл вернулись к прежней тихой, монотонной жизни. Уже не было больной жены и матери, чтобы заботиться, тревожиться и надеяться.