Север и Юг

Хоть появились и другие ученики, ни один из них так и не смог занять в сердце наставника место первого, самого умного и самого любимого питомца. Мистер Хейл тяжело переживал внезапный разрыв столь дорогой его сердцу дружбы и часто сидел без дела, погрузившись в грустные размышления и напрасно пытаясь постичь причину горьких изменений.

Однажды, когда Маргарет, как обычно, устроилась возле отца с рукоделием в руках, тот испугал ее неожиданным вопросом:

— Тебе никогда не казалось, что мистер Торнтон к тебе неравнодушен?

Слова эти дались мистеру Хейлу нелегко: он даже слегка покраснел от смущения, — но слова старого друга не выходили из головы, а неопределенность тяготила.

Маргарет ответила не сразу, однако низко склоненная голова подсказала ему правду.

— Да, возможно… О, папа! Я должна была тебе сказать!

Она выронила рукоделие и закрыла лицо ладонями.

— Нет, милая. Не думай, что я чрезмерно любопытен. Уверен, ты поделилась бы со мной, если бы ощутила способность ответить на его чувство. Мистер Торнтон говорил с тобой об этом?

Молчание затянулось, а потом прозвучало едва слышное «да».

— И ты ему отказала?

И опять она долго молчала, прежде чем после долгого печального вздоха беспомощно подтвердить предположение отца. Не успел мистер Хейл хоть что-то сказать, Маргарет подняла пунцовое от смущения лицо и, глядя ему в глаза, призналась:

— Ну вот, папа, теперь ты все знаешь, а я больше ничего сказать не могу. Вся эта история причиняет мне острую боль. Слова и поступки, с ней связанные, кажутся настолько горькими, что даже думать о них невыносимо тяжело. Ах, папа, из-за меня ты потерял замечательного друга, но я ничего не могла с собой поделать. Прости, прости! Мне очень жаль.

Она села на пол и склонила голову отцу на колени.

— Мне тоже жаль, дорогая. Это предположение высказал мистер Белл, чем очень меня поразил…

— Мистер Белл заметил?

— Скорее догадался, но ему показалось, что ты… Как бы точнее выразиться? Что ты настроена по отношению к мистеру Торнтону не самым неприязненным образом. Я сказал, что это не так, что у него разыгралось воображение, что слишком хорошо знаю твои настоящие чувства, чтобы предположить, что мистер Торнтон способен привлечь тебя подобным образом.

Несколько минут оба сидели неподвижно, а когда мистер Хейл провел пальцем по щеке дочери, то с изумлением обнаружил слезы. Маргарет тут же вскочила, выдавила улыбку и с наигранной жизнерадостностью заговорила о Ленноксах. Стремление сменить тему оказалось настолько очевидным, что мистер Хейл не осмелился вернуть беседу в прежнее русло.

— Завтра… да, завтра они вернутся на Харли-стрит. Ну не здорово ли? Интересно, какую из комнат превратят в детскую? Тетушка Шоу будет рада увидеть внука.