Север и Юг

Торнтон связал его с драматичной сценой следующего дня: с пламенным заявлением Маргарет, что нет в яростной толпе ни одного человека, о котором она не беспокоилась бы точно так же, как о нем. Ледяные слова прозвучали в сознании и оживили давнюю обиду, хотя сердце разрывалось от тоски.

Нет, однажды он уже осмелился проявить чувства и потерял все. Пусть уезжает. Пусть увозит и свое каменное сердце, и свою проклятую красоту. Как холодно, как отталкивающе неприступно ее лицо, несмотря на прелесть черт! Боится, что он скажет ей что-нибудь неуместное или неловкое. Да, пусть едет: все равно ей вряд ли удастся найти сердце более верное, чем его. Счастливого пути!

Торнтон попрощался с мисс Хейл невозмутимым, ровным голосом, без тени сожаления. Предложенная рука была принята с непроницаемым спокойствием, а выпущена так же безразлично, как бросили бы засохший цветок, но в этот день никто из домашних больше Торнтона не увидел: он заявил, что очень занят.

Визиты до такой степени утомили Маргарет, что тетушка принялась взволнованно хлопотать, то и дело вздыхая и причитая: «Я тебя предупреждала!» Диксон и вовсе заявила, что госпожа так же ужасно выглядит, как в тот день, когда узнала о смерти отца. Они с миссис Шоу даже заговорили о необходимости отложить путешествие, но стоило тетушке неохотно упомянуть о нескольких днях промедления, как Маргарет нервно воскликнула:

— О нет! Поедем завтра! Не могу больше здесь оставаться. Будет только хуже. Хочу все забыть!

Сборы продолжились, а вечером приехал капитан Леннокс с радостным известием о благополучном рождении второго сына. Маргарет обнаружила, что разговор с человеком, который, несмотря на доброту, не умел всем сердцем сочувствовать чужому горю, принес облегчение, и встала с дивана, а к тому времени, когда должен был прийти Хиггинс, спокойно ушла в свою комнату, чтобы там спокойно с ним поговорить.

— Эх! — вздохнул Николас, едва переступив порог. — Кто бы мог подумать, что добрый джентльмен так неожиданно покинет этот мир! Когда услышал новость, меня можно было сбить с ног соломинкой. «Мистер Хейл? — не поверил я. — Тот, который был священником?» — «Да», — ответили мне. «Значит, — сказал я, — больше нет на земле самого хорошего человека. Когда и где найдется другой такой?» Я сразу пошел к вам, чтобы разделить горе, но служанки заявили, что вы плохо себя чувствуете, и отправили восвояси. Вы и правда неважно выглядите и какая-то другая. Наверное, в Лондоне станете знатной дамой. Ведь так?

— Не совсем, — с грустной улыбкой возразила Маргарет.

— Хозяин вот пару дней назад спросил: «Хиггинс, ты видел мисс Хейл?» — «Нет, — ответил я. — К ней не пускают — говорят, что больна. Но я могу и подождать.