Шанталь. Ход королевы

В отличие от капитана «Смерча» Лефевр не был в меня влюблен и потому не видел необходимости жалеть и оберегать от малейшего сквозняка. Сознательно создавая сложности и разнообразные препятствия, он заставлял меня их преодолевать. Так, к примеру, он мог велеть мне забраться в ветреную погоду по раскачивающимся вантам вверх и неожиданно перерубить их тогда, когда я была в полуметре от рангоута, или же отправить на бушприт ставить кливер или стаксель. А однажды мне поручили поднять флаг на ноке гафеля тогда, как стрелкам с мушкетами в руках было приказано палить совсем рядом со мной для того, чтобы я привыкла к залпам вокруг себя и не боялась их… Не сосчитать, сколько раз я оказывалась за бортом, прежде чем научилась крепко хвататься за канаты во время полета из любого положения и фехтовать, балансируя на реях так, словно была рождена для этого.

За время плавания претерпел серьезные изменения и мой внешний вид. Кожа, щедро поцелованная солнцем, приобрела красивый золотистый загар, от которого пришли бы в ужас мои прежние парижские друзья, и только благодаря заботе Лефевра, каждый раз привозящего для меня из очередной поездки увлажняющие снадобья в серебряных баночках, столь популярные у восточных женщин, мое лицо и руки не обветрились, как у остальных товарищей. От тяжелого физического труда и беспрестанных тренировок руки огрубели и обзавелись мозолями. Длинные волосы во время плавания превратились в настоящее испытание, и в один прекрасный день я решила от них попросту избавиться, безжалостно обрезав густые пряди до самых плеч. Теперь, заплетенные в короткую косицу и перевязанные кожаным шнурком, они больше не сковывали движений, не чесались, потея под шерстяной шапкой, и главное – не привлекали к себе излишнего внимания вместе с черной повязкой на левом глазу, которую по примеру многих матросов я стала носить.

О, только не подумайте, что у меня возникли проблемы со зрением! В большинстве случаев черную повязку носили для того, чтобы не тратить драгоценного времени на привыкание к смене освещения. В яркие солнечные дни морская гладь блестела и переливалась, сильно слепя глаза, и, если вдруг нужно было срочно спуститься в трюм, то такая резкая смена освещения вызывала довольно неприятные болезненные ощущения, не говоря уже о том, что могла привести к тяжелым последствиям, если, к примеру, действие происходило во время боя и время шло на секунды. Вот поэтому-то один глаз моряки всегда держали закрытым для того, чтобы, очутившись в темноте, тут же сорвать повязку и сразу же начать хорошо видеть.

Помню, как впервые появилась в новом облике перед командой.