Шанталь. Ход королевы

Удача благоволила новичку, и уже через полтора года я смог сколотить приличное состояние, чтобы сменить бриг на новое судно, сконструированное по моему собственному проекту, и больше не чувствовать себя обязанным человеку, которого я презирал, но вынужден был терпеть ради его дочери. Вернув Буту все, до последнего денье, я открыто дал ему понять, что отныне наши с ним пути расходятся, к вящему удовольствию обеих сторон. Все, что ты видишь здесь, – Патрис с гордостью развел руками по сторонам, – я добыл собственными силами, честно грабя торговые и военные суда проклятых испанцев и берберов, и заслужил право быть капитаном благодаря себе, а не сомнительной протекции Фейзила Бута.

Патрис, с блестящим взором расхаживая по каюте, что-то говорил и говорил, но я его не слышала. В ушах колокольным звоном звучало лишь одно: он женат.

Нет, я не испытывала ревности к той, кого он встретил и полюбил гораздо раньше, чем меня, напротив, я чувствовала себя паскудно именно из-за того, что, введенная в заблуждение, позволила себе влезть в их жизнь и пусть и невольно, но отдалила их друг от друга. Так больше продолжаться не могло. Нужно было срочно поставить точку в отношениях, которые унижали и меня и его.

Поднявшись на отчего-то ставших негнущимися ногах, я указала собеседнику на дверь:

– Благодарю за разъяснения, капитан, но вам лучше уйти. Влюбляться в человека, связанного брачными клятвами с другой женщиной, не входит в мои планы.

– Что? Прости, не понял… О чем ты толкуешь? Разве не слышала того, что я только что говорил?

– Я прекрасно все услышала. Ты женат на ангельской дочери Бута, ждущей тебя на Тахмиле, а для того чтобы не чувствовать себя одиноким на море, у тебя есть я, с которой можно неплохо скоротать время в разлуке с любимой, потому что у меня нет такого отца, как Бут… Черт, у меня вообще нет отца!

Чувствуя, как защипало нос и глаза от подступивших слез, я, обхватив себя руками, отвернулась к окну, за которым стало совсем темно. Пусть. Из-за появившейся пелены я все равно почти ничего не видела, но показывать своей боли не собиралась.

– Роза! Когда же ты уже запомнишь, что меня зовут Розой, а не как-то иначе? Уйди, оставь меня в покое, – борясь с эмоциями, буркнула я в ответ и сильно вздрогнула, когда почувствовала его теплые руки на своих плечах.

– Роза, Шанталь, Шарль… Какая, к дьяволу, разница? Посмотри, – он указал рукой на простирающееся за окном море, блестящее и переливающееся в свете луны, в этот самый момент выглянувшей из-за облаков, – и скажи мне, что ты видишь перед собой?

– Море? – неуверенно откликнулась я.

– Море, – подтвердил он.