Шерлок Холмс и крест короля

— Начнем с того, — проговорил Холмс (вопреки моим опасениям, его тон несколько смягчился), — что, если я, точно какой-нибудь конторский посыльный, стану совершать ежедневные путешествия с Бейкер-стрит в Уайтхолл, за мной увяжутся все шпионы Лондона. Если я вас верно понял, вы предлагаете мне работу в знаменитом кабинете под номером сорок в старом здании адмиралтейства. Происходящее за дверями этой комнаты держится в столь строгом секрете, что любой уличный мальчишка в Вест-Энде расскажет вам о ней с дюжину историй.

— Чем больше соглядатаев последует за вами по пятам, — спокойно резюмировал Фишер, — тем лучше: меньше труда их ловить. Поверьте, мы сумеем использовать вражеских агентов наиболее выгодным для себя образом. Я немало об этом думал.

Холмс, казалось, слушал не слишком внимательно. Гораздо сильнее его занимал интерьер приемной, которую он оглядывал с таким видом, будто не понимал, как можно жить в этом невообразимом буйстве краски и позолоты, среди всех этих шелков и атласов. В ответ на слова Фишера мой друг лишь слегка приподымал бровь, словно удивляясь, что простой флотский адмирал берет на себя смелость возражать ему, мудрецу с Бейкер-стрит.

— Очень хорошо, — буркнул он наконец. — Расскажите, в чем состоит ваше предложение.

Джеки Фишер облегченно вздохнул и принялся объяснять свой план:

— Вы, конечно же, помните чертежи подводной лодки Брюса-Партингтона, украденные из сейфа вулиджского арсенала. С того дела началось наше с вами знакомство. Вы оказали мне неоценимую услугу, и доктор Ватсон впоследствии поведал об этом своим читателям.

— Отнюдь не по моей просьбе, — отрезал Холмс, но Фишер оставил его реплику без внимания.

— Кроме того, — продолжил он, — вы, насколько я помню, увлекались изучением хоровой музыки Средних веков и даже написали трактат о песнопениях Орландо ди Лассо, не так ли? Это чрезвычайно меня удивило.

— У вас превосходная память, — сухо сказал Холмс, снова, однако, нимало не смутив собеседника.

— Мой план таков. Наши берлинские противники многое отдали бы за сведения о ваших занятиях в ходе войны. Я предлагаю удовлетворить чем-нибудь их любопытство. Что же до вашего нежелания участвовать в военных событиях, то это решение разумно и гуманно. Я вовсе не заставляю вас поступаться своими принципами. Более того, прошу вас написать в «Таймс», или «Морнинг пост», или в обе эти газеты и выразить сожаление в связи с осложнившимися британско-германскими отношениями и надежду на благополучное разрешение…

— Я не просто сожалею об осложнившихся отношениях. Я против этой войны и всех других кровопролитий, — парировал Холмс.