Шолохов. Незаконный

Шолохов впервые мог его увидеть ещё там: он как раз доучивался последние дни в гимназии – а комиссариат располагался напротив.

Во время Вёшенского мятежа Фомин, как и его книжный двойник, успел бежать из станицы.

У Шолохова: «Ошарашенный Кошевой сам не помнил, как очутился на площади. Он видел, как Фомин, в бурке, чёрным вихрем вырвался из-за церкви. К хвосту его рослого коня был привязан пулемёт. Колёсики не успевали крутиться, пулемёт волочился боком, его трепал из стороны в сторону шедший карьером конь. Фомин, припавший к луке, скрылся под горой, оставив за собой серебряный дымок снежной пыли».

У Грибанова: «… взявший на себя командование вёшенским отрядом окружной военком Яков Фомин приказал всем бойцам отступать через Дон на хутор Базковский. Под натиском повстанцев, захвативших к тому времени почти всю Вёшенскую станицу, отряд бойцов, отстреливаясь, стал отходить по переулку Красному вниз к Дону. На улицах и площади станицы отряд потерял около 10 своих бойцов. На льду Дона из отряда было убито два человека…

При, мягко выражаясь, неорганизованном отходе к Дону пулемёт был оставлен вместе с коробками пулемётных лент на станичной площади.

Подоспевший на коне Яков Фомин остановил на берегу Дона красноармейцев Фёдора Кисилёва и Константина Грибанова и, страшно матерясь, приказал под угрозой расстрела на месте вернуться на площадь и взять брошенный пулемёт. Вдвоём эти красноармейцы, под огнём повстанцев, перетащили пулемёт на правый берег Дона. Других Фомин заставил забрать пулемётные ленты. Пулемёт был установлен на опушке леса за вёшенским пляжем. Подоспевший пулемётчик, умело ведя огонь, помешал повстанцам, уже занявшим крайние дворы на берегу Дона, без помех расстреливать перебегающих по льду реки красных. Пулемётный огонь на некоторое время задержал повстанцев в станице, а тем временем Фомин навёл порядок в своём разношерстном отряде и повёл его через лес на хутор Базковский…»

У Фомина в Рубежном жили родители, жена и двое детей – мальчик и девочка, причём пацану было 14 лет, он был сверстником Шолохова. Звали его Давыд. Он тоже фигурирует в романе: «Похожий на отца четырнадцатилетний подросток, с такими же широко поставленными голубыми глазами».

Миша с Давыдом наверняка были знакомы. А вот дружны ли были – ещё вопрос. Миша колесил туда-сюда с повстанческим командиром Поповым и был среди белого казачества своим. А у Давыда отец служил в Красной армии. Если б Попову попался Фомин – он бы его расстрелял. Миша это знал, и Давыд это знал.

Казакам снова пришлось надевать погоны, что вызывало суровое раздражение в казачьей среде.