Шолохов. Незаконный

Армейские иерархии отменили вовсе не большевики – когда они пришли, армия уже рассыпалась: прежнюю систему не признавали даже казаки – самое воинственное сословие и последняя опора монархии.

В силу множества самых разных причин никакого единения казачества и белогвардейцев не случилось. Когда говорят, что Красная армия не смогла найти с казачеством общего языка, не стоит забывать, что Белая армия переругалась с казачеством почти столь же стремительно.

Казаки начали дезертировать уже из Добровольческой армии.

Только в течение, казалось бы, победного июня 1919-го на сторону красных перешло до десяти тысяч казаков. Кудинов, стоявший во главе вёшенских повстанцев, позже напишет: «Безответственная и безумная ватага белых тыловых грабителей и карателей ежедневно старалась вырвать из казачьих сердец чувства симпатии и солидарности к белой армии и этим увеличивало число красных. Естественно, что, видя произвол и обиду на одной стороне, человек невольно ищет правду на другой, хотя и там её не могло быть».

23 июня – в день, когда белые вышли к границам области, – Кудинов сложил с себя полномочия. Скоро стало ясно, что наступательные операции Добровольческой армии провалились. Начался откат белых обратно на юг.

«…в Татарский чаще стали наведываться служивые казаки. Пошли слухи, что казаков сбили на Балашовском фронте и они отступают к Дону, чтобы, пользуясь водной преградой, обороняться до зимы».

Под ударом оказывался уже левый берег, а значит – и Рубежный, и Вёшенская.

В романе «Тихий Дон» в конце августа 1919 года на Дону происходила повальная мобилизация – забрали даже пожилого Пантелея Прокофьевича. Как обычно, Шолохов всё это живописал позже с натуры: в Рубежном у них загребли на фронт всех казаков, что могли самостоятельно передвигаться.

«В хуторе из мужского населения остались только инвалиды, подростки да древние старики, – пишет он в романе про Татарский, но перед глазами у автора тот хутор, где он тогда находился.

 – Замолкший было орудийный гул 5 сентября возобновился с новой силой и теперь звучал уже отчётливо и грозно. Бои шли верстах в сорока от Дона, по направлению на северо-восток от Татарского. Через день загремело и вверх по течению на западе. Фронт неотвратимо подвигался к Дону».

Шолоховы снова решили съезжать. Уже во второй раз уходили они от надвигающейся Красной армии.