Шолохов. Незаконный

Более того, Березовский, работая в издательстве «Новая Москва» готовил к публикации два шолоховских рассказа – «Двухмужняя» и «Коловерть», – выступая их редактором. Компетенций для редакторской работы у него вполне хватало, а вот писатель он был плохой.

Зато Феоктист Алексеевич был настоящим партийцем. О большевиках писал так: «Знали они, что в борьбе двух миров нельзя думать о своём, о личном. Кто-нибудь должен умереть. Чёрное крыло смерти повисло над нашим поколением. Их дело – борьба и смерть сегодня во имя жизни и счастья в прекрасном завтра».

К 1929 году Березовский был автором начатых, но неоконченных романов «В степных просторах» (публиковался, что важно, в журнале «Октябрь» в 1926 году) и «Бабьи тропы» (1929).

Самым известным его сочинением была повесть «Мать» (1925, выдержала несколько изданий – правда, стоит оговориться, что первое выходило тиражом в девять тысяч экземпляров, а последующие – по пять) – про бабу Степаниду, жену рабочего-подпольщика, подорвавшую склад белогвардейских боеприпасов и погибшую.

Евгения Левицкая узнала о распространившихся слухах одной из первых и была обескуражена.

Бросилась искать: откуда слухи исходят, где источник. У одного спросила: «А тебе кто сказал?» – ответил: а вот тот-то, – у другого: «А тебе кто?» – и вскоре дошла до исходной инстанции: Феоктист Березовский.

У них случился короткий разговор.

– Феоктист Алексеевич, как же так, зачем вы это говорите, с чего вы взяли?

– Что Шолохов украл чужую рукопись?

Феоктист Алексеевич в ответ: я старый писатель, тридцать лет в литературе, а такого романа написать не могу. Что-то здесь нечисто.

– Шолохов пишет с грамматическими ошибками, – говорит.

 – Сам видел, когда правил его рассказы. Человек, который пишет с грамматическими ошибками, – «Тихий Дон» не сочинит.

Левицкая всплеснула руками: и это всё? Березовский нахмурился: а разве неубедительно?

Нет, действительно, не поспоришь: он старый писатель – и не смог. А этот молодой – и смог.

Вид у Березовского был серьёзный, невозмутимый; он долго работал бухгалтером – лобастый малоулыбчивый человек. Казаков опять же с детства не терпел. Его, наверное, можно понять.

«Чем же объясняется эта писательская травля молодого автора?» – задавалась Левицкая вопросом.

И отвечала: «Когда я вспоминаю то громадное впечатление, которое производил “Тихий Дон” на широкие массы читателей, мне думается, что всех поразили мастерство, сила, необыкновенная способность показать душу самых различных людей – всё то, что зачастую отсутствовало у многих писателей. Здесь была общечеловеческая зависть, желание унизить, загрязнить чистую радость творчества».

О том, что «Тихий Дон» сворован, не стесняясь, говорили на заседаниях «Кузницы».