Шолохов. Незаконный

Первый роман Набокова «Машенька» (1926) сразу же позволил современникам назвать его «вторым Тургеневым». Текст этот явил безусловный и как бы вдруг, внезапно образовавшийся талант. После «Машеньки» Набоков в несколько шагов, за короткий срок, восходит на предельную писательскую высоту, написав осмысленно игровой, парадоксальный роман «Король, дама, валет» (1928) и два «русских» (то есть апеллирующих во многом к его личному опыту) романа – «Защита Лужина» (1930) и «Подвиг» (1932). Чуть позже (в 1938-м) написанный «Дар» как бы завершает условно «русскую» «автобиографическую» тетралогию Набокова.

Характерно, что написание четырёх томов «Тихого Дона» происходит примерно в те же сроки. Набоковская «русская» романная тетралогия – с 1926-го по 1938-й, шолоховский роман – с 1925-го по 1940-й. Автобиографичность «Тихого Дона», как мы помним, буквально растворена в пространстве шолоховского текста. Так же и в набоковских романах.

Чтоб разглядеть эту автобиографичность, необходимо особое зрение и точное знание реалий. Не об этом ли говорит набоковский персонаж Фёдор Годунов-Чердынцев в «Даре», собираясь писать автобиографический роман: «Я это всё так перетасую, перекручу, смешаю, разжую, отрыгну… таких своих специй добавлю, так пропитаю собой, что от автобиографии останется лишь пыль, – но такая пыль, конечно, из которой делается самое оранжевое небо».

Здесь набоковский герой своеобразно проговаривает тот опыт, что Набоков уже совершил, сочиняя первый свой роман «Машенька».

Так же, как угадываются в «Тихом Доне» шолоховский курень, каргинская мельница, соседи, перекрёстки – так в «Машеньке» Набокова узнаваем зеленовато-серый двухэтажный дом родителей главного героя Ганина (на самом деле самого писателя), парковые аллеи набоковской Выры.

Усадьба над рекой Оредеж (усадьба дяди Набокова – Рукавишникова), где встречаются Ганин и Машенька, своеобразно рифмуется с усадьбой в Ясеновке, где встретились родители Шолохова и где живут Григорий и Аксинья.

Равно как Шолохов использовал фамилии своих родственников, раздавая их персонажам «Тихого Дона» (самый яркий пример – Мохов), так и у Набокова в разных романах появляются персонажи с фамилиями его родственников: Шишков, Веретенников, фон Граун, Пороховщиков.

Позже, когда Набоков напишет автобиографическую книгу «Другие берега» (1954), где одну за другой воспроизведёт детали, уже описанные в «Машеньке» (от старинного умывальника в комнате до шлюзов водяной мельницы), – он вдруг в один миг, остановившись, озадаченно поймёт одну вещь: несмотря на то что в «Машеньке» много как бы выдуманного или додуманного, этот роман передал реальность гораздо ярче и точнее, чем собственные его мемуары, где он якобы следовал правде факта.