Шолохов. Незаконный

Именно в этом смысле «Тихий Дон» – самая автобиографическая книга Шолохова. Никакие его последующие устные рассказы о жизни или упоминания о прошлом в очерках с этой растворённой в романе автобиографичностью даже не сравнятся.

Наконец, ещё одно. Ганин Набокова, казалось бы, носит максимально далёкую по звучанию от авторской фамилию – но если вслушаться, то становится ясно, что фамилия главного героя «Машеньки» анаграмирована в слове «Изгнанник». Так он проводит незримую силовую линию между автором и героем. Чуть более сложный, но в чём-то схожий, как мы помним, путь проложил и Шолохов, во-первых, собирая фамилию своему герою из собственной и дедовской и таким образом заявляя о метафизическом родстве с Мелеховым, а во-вторых, создавая свою анаграмму: М.

Шолохов – убираем «Ш», и получаем Молохов и следом Мелехов.

…Бывают странные сближения там, где, казалось бы, и не могло их быть.

Однако в той неприязни, что испытывали аристократы и разночинцы белой эмиграции к Шолохову (а заодно к «звериной простоте» казачьего быта – цитата из рецензии К. Зайцева), – мы в очередной раз видим причины, по которым Шолохов принял сторону красных, а не сторону белых.

Это ведь не конкретный Набоков презирает Шолохова, так же как Шолохова презирал, например, Бунин и даже брезговал шолоховское имя произносить вслух Борис Зайцев. Это русская аристократия презирает корявое простонародье, неизвестно где и как выучившееся писать. И тем обиднее аристократии, что оказавшийся за пределами России народ – рядовые воины Белого движения, казаки, простолюдины, – если и добирались до библиотеки, то предпочитали им Шолохова.

Всевеликий атаман Войска Донского Пётр Краснов, – один из героев «Тихого Дона», и не сказать, чтоб с почтением описанный автором – и тот зачитывался романом взахлёб.

А Набокова Краснов, может, и не читал вовсе.

К январю 1930 года экранизация «Тихого Дона» была готова.

Зимой фильм мог бы появиться в кинотеатрах, но что-то по кинематографическому ведомству тормозилось.

Никакой официальной документации о запрете фильма к показу не сохранилось: быть может, сработал эффект личного пожелания или просьбы. Стоит напомнить, что Александр Курс долгое время занимал самые серьёзные позиции в мире кино, возглавляя «Советский экран» и зная всю эту среду лично.

Любая, даже в форме намёка поданная рекомендация от председателя Совнаркома РСФСР Сырцова была бы, как минимум, учтена.

Экранизирована была только первая книга романа – Сырцова там ничего не могло задеть, – однако появление в кинотеатрах, как тогда называли, фильмы «Тихий Дон» опосредованно означало легализацию романа. Если фильм идёт по всей стране на экранах – значит, следует ожидать продолжения публикации романа в печати.