Шолохов. Незаконный

В Дании о Шолохове узнали весной 1932-го, когда в издательстве «Гюльдендаль» вышла первая книга «Тихого Дона». Реакция прессы была самая восторженная. Главная консервативная газета «Дагенс нюхетер», стоявшая на антисоветских позициях, 20 апреля констатировала: «Это великолепный этнографический и исторический документ эпохи, гремящий на весь мир». Спустя три дня газета «Экстрабладет» писала: «…с отчаянием спрашиваешь себя, взяв в руки первый том “Тихого Дона”, разве можно прочесть эти более чем 400 страниц? Когда его прочитаешь до конца… грустишь, что он так мал!!!»

Почти все датские газеты писали о дикости русских нравов и беспредельной жестокости революции.

Вместе с тем, – цитируем газету «Берлингске тиденде», – «и любовь, и ненависть, и смятение, и кровопролитие – изумляет и потрясает… Быть чувствительным и не быть сентиментальным, так воздействовать и не быть сенсационным – искусство! Да, искусство жизни и поэтическое мастерство сияют в романе Шолохова. Он – озарённый мастер».

Интерес к шолоховскому роману был велик настолько, что в местной прессе выплыла версия о плагиате.

Советское посольство в Копенгагене вынуждено было дать официальное пояснение. Датчане весьма скоро успокоились, и эту тему закрыли.

Статьи о Шолохове в датской прессе исчислялись десятками. Когда в марте 1933-го вышла вторая книга, а в августе 1934-го – третья, счёт публикаций перевалил за сотню. Тираж «Тихого Дона» достиг 50 тысяч экземпляров: по датским меркам это был огромный успех. Публицист Отто Линдхардт констатировал: «“Тихий Дон” вошёл в дом почти к каждому датчанину. Шолохов пользуется исключительной любовью в Дании.

Никто из иностранных писателей не имеет такого авторитета у нас, как он… Романы Шолохова в семьях передаются от старшего поколения следующему, как заветные книги».

19 декабря газета «Экстрабладет», разместившая фото Шолохова, писала: «Жизнь полна неожиданностей! Вот перед нами сидит в кресле ладный и спокойный романист, который подарил нам тихий и всех волнующий Дон. Речь его течёт поистине тихо. Чародей слова и образа, потрясающих судеб и сильных страстей находится в Копенгагене и курит свою трубку мира! Он ещё совсем молод – 29 лет.

Скромен. Молчалив».

3 января 1935 года Шолохов на встрече с местной культурной общественностью выступил с докладом о советской литературе и, надо сказать, имел успех. Едва ли его можно назвать мастером публичных выступлений – скорее застольных, – однако в те времена он бывал порой велеречив и убедителен.

Новый год встретили в Копенгагене. Из Скандинавии отбыли в Англию и 5 января были там.

Выход на английский книжный рынок всегда был для русской литературы сложным.