Шолохов. Незаконный

На следующий день, 6 октября, Сталин Шолохова не принял. А 7-го Шолохов сам отменил свою просьбу: «Крайняя необходимость заставляет меня сегодня выехать домой. В двадцатых числах этого месяца, в связи с постановкой “Поднятой целины” в Большом театре я, наверное, снова приеду в Москву и буду просить Вас принять меня тогда. В случае, если мне не придётся приехать в Москву, – сообщу письмом из Вёшенской то, что хотел сказать Вам при встрече».

Подписал письмо так: «Бесконечно благодарный Вам за всё».

В этой подписи – правда, и ничего, кроме правды. Он был бесконечно благодарен за всё.

Сталин его спас. И, кажется, Сталин спас его друзей.

Но что же случилось 6 октября?

Получив послание от Шолохова, сталинский секретариат передал информацию Ежову: писатель снова просит о встрече, товарищ Сталин считает, что это по вашей части и вы должны успокоить товарища Шолохова.

Ежов вызвал Шолохова.

– Ну что вы волнуетесь, товарищ Шолохов? Товарища Сталина беспокоите. Столько дел у Иосифа Виссарионовича!

– Могу я увидеть Петра Лугового?

Рассказывает Луговой.

«Допросами меня больше не донимали. Но вот снова вызвали и повели к Ежову.

В кабинете наркома сидел Михаил Александрович Шолохов. Я прежде всего посмотрел, есть ли у него пояс. Одет Шолохов был в гимнастёрку и брюки-галифе, цвета хаки, в сапоги, имел широкий армейский пояс, в руках была трубка и на столе лежал его кисет, в который он обычно насыпал махорку. Курил он тогда махорку. При моём появлении Шолохов поднялся, пошёл мне навстречу, обнял, мы расцеловались и прослезились. Это тронуло и Ежова, у него также навернулись слёзы на глаза. Ежов усадил меня за столик справа от себя.

Слева сидел Шолохов. Предложил чаю, на столе стояли фрукты, виноград.

Но разве мне было до чая! Вначале по поясу, а затем уже по приёму Ежова я понял, что Шолохов не арестован… Как я был этому рад, нет таких слов, чтобы всё это описать. Шолохов только посматривал на меня, но ничего не говорил. Ежов спросил, носил ли я раньше бороду. Я ответил, что никогда не носил, что это меня в тюрьме не стригли и не брили. Он тут же приказал меня постричь.

Меня вывели в другую комнату и тут же постригли и побрили и даже поодеколонили. И снова ввели к Ежову.

Я немного оправился от встречи, стал говорить о своей невиновности. Ежов заверил меня, что он всё самым внимательным образом разберёт, проверит, и выразил надежду на то, что скоро я буду освобождён. Меня снова отвели в ту же камеру».

– Вот видите, товарищ Шолохов, всё с вашим товарищем в порядке. Скоро выйдет на свободу. Занимайтесь делами – вам надо готовиться к выборам.

Шолохову было необходимо срочно пройти все процедуры и подготовить документы к выдвижению в депутаты Верховного Совета СССР.