Шолохов. Незаконный

 Сталин! Но если Евдокимов не враг, а просто глубокая шляпа, то неужто такой руководитель нужен нашей области, где крайне сложна политическая обстановка, где так много напаскудили враги».

И в самом финале – о себе.

«За пять лет я с трудом написал полкниги. В такой обстановке, какая была в Вёшенской, не только невозможно было продуктивно работать, но и жить было безмерно тяжело. Туговато живётся и сейчас. Вокруг меня всё ещё плетут чёрную паутину враги. После отъезда Тимченко и Кравченко их подручные продолжают вести активную работу».

Письмо прочитали поочерёдно Поскрёбышев, Сталин, Ежов.

Через несколько дней Шолохова вызвали в Москву – к Ежову.

Получив известие, Шолохов быстро, как он умел, собрался, вышел из своего кабинета, навстречу – жена.

Она перестала понимать что-либо. Кормящая, потерявшая сон и покой мать.

Упала перед ним на колени:

– Миша, умоляю, ради детей. Отступись. Перестань с ними воевать. Не делай ничего. Они убьют тебя и нас всех погубят.

– Встань, Маш, – только и попросил.

Посидели у Ежова в кабинете. Чтобы Шолохов расслабился, Ежов угостил гостя коньяком.

Выпили по рюмке, потом по второй.

Вдруг хозяин кабинета предложил:

– А поехали на дачу ко мне? – и уже, как решённый вопрос: – У меня дача в Мещерино. Едем.

В машине по пути Шолохов пересказал Ежову всё, что писал Сталину. Тот качал головой, удивлялся. Почти не комментировал, но слушал с предельным вниманием. Изредка поглядывал на Шолохова.

На звук заезжающей во двор машины выбежала девочка. Недавно Ежов и его жена удочерили ребёнка, взяв из детдома. Дитя обожало приёмного отца.

Вслед за ней вышла приветливая жена.

– Евгения Соломоновна.

Подала Шолохову руку.

– Пойдёмте, я покажу вам, как мы живём, – предложила. – Тут у нас павлины… Вот площадка для крокета. Играете?..

На даче у Ежова был собственный кинозал. Ковры, дорогая мебель, отличный бильярд. Многочисленная прислуга к приезду Шолохова уже накрыла стол.

Обсудив еще в машине дела, за столом вели светскую, ни к чему не обязывающую беседу.

У Шолохова отлегло от сердца: Сталина на все дела не хватит, но если Ежов будет за Евдокимовым присматривать – жизнь переменится.

За разговором развеселились.

Шолохов рассказывал про охоту. Евгения Соломоновна то ужасалась, то хохотала.

Потом слушали пластинки. Потом сами пели. Ежов обладал безупречным слухом и прекрасным голосом. Если б учился – его бы ждала оперная карьера. Особенно любил песню «Чёрный ворон». Шолохов её, конечно, знал и тоже отлично исполнял.

Ежов: «Чёрный во-орон… что ж ты вьё-ошься…» – и вдвоём, каждый о себе: «…над мое-ею головой…»

Евгения Соломоновна работала заместителем редактора журнала «СССР на стройке».