Шолохов. Незаконный

– Миша, не хотите опубликоваться у нас?

– Конечно, хочу, – тут же согласился Шолохов, глядя ей в глаза.

– Тогда ждём главу из нового романа. И вообще, заходите к нам в редакцию, товарищ Шолохов.

Она ему понравилась. Он понравился ей.

В конце февраля к Шолохову в станицу Вёшенскую явились знатные гости – председатель Ростовского облисполкома Пётр Иванович Муравьёв и второй секретарь Ростовского обкома ВКП(б) Борис Александрович Двинский. По должности Двинский являлся заместителем Евдокимова. Но по внутрипартийному статусу находился выше. С 1928-го по 1930-й он был помощником сталинского секретаря, затем, до 1937-го – заместителем заведующего Особым сектором ЦК ВКП(б).

Особый сектор был, по сути, секретной разведкой партии. Двинский знал очень многое про очень многих и пользовался сталинским доверием. В партии его воспринимали как сталинского помощника по особым делам и щепетильным поручениям.

Депутат Верховного Совета, как Шолохов и Евдокимов, Двинский ещё и входил в особую тройку НКВД. Перевод его в Ростовский обком из Москвы был очень нехорошим звонком Евдокимову. Двинского отправили из Москвы, где работы у него и так был непочатый край, чтобы он в Ростове присмотрел за евдокимовскими делами.

По образованию Двинский был в известном смысле шолоховским коллегой: в 1917-м закончил историко-филологический факультет Московского университета.

Гости остались у Шолохова на ночь.

Проговорили едва ли не до зари.

Визит их был следующим, после аудиенции у Ежова, сталинским ответом на шолоховское письмо.

С утра Луговой спросил одними глазами: чего, мол? С чем приехали гости?

– Сев обсуждать. Совещание по севу собирай.

Луговой кивнул. Дело понятное.

Сев.

Спустя месяц, в конце марта, был арестован начальник УНКВД Ростовской области Яков Абрамович Дейч. Оказалось – враг народа. До него ту же должность занимал, напомним, Моисей Аронович Каган – его арестовали вслед за Дейчем. До Кагана эту должность занимал Люшков. Он ещё был на свободе.

Шолоховское настроение пошло на лад.

С приездом Двинского он поверил: Евдокимову больше не дадут руки распускать. В марте писал давнему своему знакомому, революционеру, работающему теперь в Лондоне по торговой части, Николаю Петровичу Романову: «Слушай, почему ты едешь в отпуск в мае? А наше условие – погромить сазанов на Дону и Хопре? Или ты совсем покидаешь Лондон? Пора бы тебе оттуда скочевать, хватит, пожил!.

.»

«Если у тебя поездка на время отпуска, отложи его до августа, пожалуйста! А в августе, приехав в Ленинград или Погорелое, бери билеты на себя и Катю – с пересадкой в Москве – прямо до ст. Миллерово. От Миллерова довезу вас до Вёшек без билетов и, дав передохнуть денёк, – на Хопёр! Я ведь тебе когда-то уже говорил, какие там стерляди, сазаны, арбузы и пр.