Сибирская Вандея

Начальник штаба, постукивая толстым синим карандашом по карте-трехверстке, начал:

– Для меня ясно, господа: красные готовят одновременный фронтальный удар в двух направлениях – от станции Чик выступит регулярная кавалерия, чтобы теснить наших из всех занятых нами сел сюда, к Колывани. А с реки высадят десант… Ситуация серьезная – «клещи».

– Ну и что же вы предлагаете? – спросил «главком» Комиссаров.

– Мое скромное мнение: войти в секретный контакт с командирами красных. Там много офицеров. Может быть, удастся саботировать наступление.

Комиссаров поморщился:

– Романтика, господа! Одинцов, Остроумов, Власов продались красным еще в семнадцатом. С ними не сговориться. Знаю. Уже имел честь весной разговаривать. Еле ноги унес! Помните, Слепцов? Прапорщик Слепцов со мной был…

Пьяный Слепцов рыгнул, помотал головой.

– Б-был… Я везде б-был… С-свиньи… Все – с-сви-ньи! – Внезапно ударил себя в грудь и взревел: – Я р-русский офицер!.. Н-не позволю!..

– Молчать, прапорщик! – прикрикнул Некрасов.

Слепцов всхлипнул, замолк.

– Продолжайте, капитан.

– Положение аховое, – сказал Некрасов. – Мобилизация провалена, оружия мало, а то, что есть, – дерьмо. Пулеметы без лент! Единственное боеспособное подразделение есаула Самсонова собирается уходить. Сам есаул, как видите, даже не соизволил прийти на наш военный совет…

Слепцов опять вскочил со стула, завопил истерично:

– К ч-чертовой м-матери!!! Трусы! П-принять бой наличными силами!.. Не желаю!.. Не хочу жить при коммунистах! Погибнем со славой!..

Но тут выступил Базыльников. Сказал сердито:

– Дурость одна! О деле беседовать надо. Помирать допрежь времени я не согласный. Сказывай, господин Комиссаров, что делать… По-доброму, по-хорошему…

Комиссаров неловко откашлялся:

– Видите ли, господа… Это печально, конечно, но капитан Некрасов прав. Единственный выход – не принимая генерального боя, выйти из игры.

– Этта как же понимать? – недоуменно спросил Губин.

– Не обижайтесь, Михаил Дементьевич, выслушайте. Я кадровый офицер. Академию окончил, три войны пережил и привык мыслить реальными категориями. Мы не в состоянии выдержать натиск регулярной части. Лишних здесь нет, и я буду говорить совершенно откровенно: надо уходить. У-хо-дить, господа! Другого выхода нет. Конкретно: снять оборону пристани, свести все распыленные подразделения в общий кулак и создать заслон от конницы, которая больше всего опасна. Двойную, тройную линию обороны. На известной вам барже есть большой запас колючей проволоки, практика показывает, что перед проволочными заграждениями конница бессильна.