Сибирская Вандея

Вот так: оборона со стороны Чика…

Прапорщик Слепцов поднял отяжелевшую голову:

– П-понимаю… Людей на пушечное мясо, а самим – т-тягу?…

– Война не признает сентиментов, – продолжал Комиссаров, – и на любой войне действует незыблемый принцип: за счет определенных жертв создать возможность перегруппировок, отступлений, сохранения главного войскового костяка. Чувствительным прапорщикам это может не нравиться, но генералы всегда действовали, действуют и впредь будут действовать только так. Это – закон войны. Дальше, господа: надо немедленно составить тот самый костяк, который необходим для будущего, который надо сохранить. Гвардия никогда не используется без крайней необходимости. Наша гвардия – добровольческий элемент. Ее нужно сохранить, сохранить всех хорошо вооруженных, проверенных, и так далее…

– Ну-ну, обсказывай, какое такое – «далее»? – прохрипел Губин, не сводя глаз с Комиссарова.

– А вот такое, Михаил Дементьевич. Когда завяжется бой на западных подступах к селу, в качестве резерва бросить туда пристанский и Оешинский отряды, создав небольшую засаду из отборных людей, а основным силам дождаться высадки десанта красных с пароходов. Десантники ринутся в наступление на западную линию обороны с тыла. Красные сейчас настолько взбешены, что бросят в бой всех и все. А нам остается небольшая операция: захватить пароходы, орудие и уходить по реке на север. До лучших времен.

– Так! А ежели – не выйдет? Тогда как, ваше благородие?

– Тогда… – подполковник поднял синий штабной карандаш, описал на карте, вокруг Колывани, окружность и перечеркнул ее косым крестом: – Тогда так, Михаил Дементьевич! – В заключение «главком» еще раз повторил: – Мы не сможем сдержать натиск красных. Надо уметь смотреть правде в лицо. Я старый кадровик и верю только в реальные категории, а не в патетику!

Наступило неловкое молчание. Офицеры сидели потупясь.

Губин загремел стулом, поднялся, сжал кулаки.

– Этта что ж?! Крестьянскую революцию предать хочете? В мужицкую силу не верите, господин «народный»?! Кашку варили, деток кормили, а теперича – крест на гумажке и хвост трубой? Ну н-нет!

И, приблизясь вплотную к Комиссарову, заорал в лицо:

– К едреной матери!.. Смещаю!.. И тебя смещаю, господин штабной начальник!.. На кой ляд вы мне, такие?… Начаров! Ты военный мужик – примай команду! Назначаю главным командующим кавалера гвардейца Начарова!..

Фельдфебель Начаров выпятил грудь с Георгиевским крестом, принял руки по швам.

– Слушаюсь, Михаил Дементьевич!

Офицеры как по команде поднялись и, придерживая шашки, один за другим вышли из кабинета. Губин исступленно кричал вслед:

– Антиллигенция!!! Три войны – и все раком! Кадемия!..