Сибирская Вандея

Оба знали, что за окнами бушует банда, слышали грохот стрельбы. Каждую ночь ждали смерти. Доктор Соколов, «великий человеколюб», спас их. Или, во всяком случае, пока спасал.

– Как самочувствие, товарищи? – спросил главврач, присев на койку старшего бойца. – Болят ноги?

– Сердце болит, товарищ доктор, – вздохнул солдат. – До чего же сердце болит! Ну, что там?

Соколов ответил шепотом:

– Все то же. Многих убили… Не всем так повезло, как вам, братцы…

– Спасибо! Век помнить будем, коли живы останемся.

– Надо надеяться. Думаю, еще три-четыре дня… Потом придут наши. Но, все же… возьмите-ка ту штуку.

Соколов подал старшему красноармейцу «кольт».

– Осторожнее. Заряжен.

Красноармеец жадно ухватил оружие обеими руками, прижал теплую сталь к груди.

– Ну, товарищ доктор!

Доктор поднялся с койки, заботливо поправил одеяло.

– До свидания, товарищи, до завтра. Крепитесь. Больше выдержки.

– Вот душа-человек! – восторженно сказал младший боец, когда дверь за доктором плотно прикрылась. – Эх, и мне бы!..

– Ладно! С этой пушкой я за двоих отвечу бандюгам!

Душа-человек в этот момент уже шел навстречу Губину. В кабинете доктор строго посмотрел на гостя.

– Почему без супруги приехали, Михаил Дементьевич? Мы же условились: все встречи в присутствии вашей болящей.

Губин харкнул в окно, прошелся по комнате.

– Не до того мне. Плохо. Прахом идет дело!

– Знаю все, батенька, знаю. Поторопились и переборщили вы с коммунистами. Надо же было шум поднимать на весь уезд! Слушайте: у каждого врача на случай серьезных осложнений всегда есть в запасе сильнодействующее средство. Все испробовано, и другого выхода нет. Скажите, вы большевиков всех прикончили?

– Которые в подвалах, покель дышут.

– Нужно одного-двух из большевистской головки завербовать. Вот что, Михаил Дементьевич…

Беседа была непродолжительной, но тактически содержательной.

Вскоре доктор вызвал сестру-фармацевта.

– У супруги Михаила Дементьевича опять осложнение. Слегла. Вот рецепт. Приготовьте сейчас же!

Забрав лекарство, Губин уехал несколько окрыленным.

Придя домой, Соколов заперся в кабинете на ключ и сел за письмо в далекий Иркутск некоему «коллеге». Долго и тщательно обдумывая каждую фразу, доктор писал:

«…Таким образом, несмотря на все принятые меры, фурункул прорвался преждевременно. Создался миниатюрный, но весьма болезненный локальный абсцесс, к сожалению, отодвинувший на неопределенное время санацию всего организма. Собственно, этого следовало ожидать, учитывая грубое знахарство коновалов из рассыпавшейся прошлогодней корпорации плюс профанацию от „сибирской гомеопатии“, тоже приложивших руки к лечению. В связи с наличием септических явлений в ближайшие дни следует ожидать решительного вмешательства хирургов и ампутации.