Сибирская Вандея

Десять тыщ!

– По скудоумию своему что-то не возьму в толк…

– Пятнадцать! Половина – золотом, вторая катьками.

Начетчик вытащил из кармана листовку, долго перебирал высохшими пальцами.

– Вот что я скажу тебе, Михаил Губин. Езжай-каты из села. Дам тебе цидулку. Все ворота откроет. В скиты держи путь. В Богородские или в Токийские. Можно и подале – ворон не залетит. Поклонишься нашим старцам тыщонкой-другой. Боле им не надобно. А пятнадцать – прибереги…

– Так, отец праведный! Двадцать!..

– Что ты, Дементьич?! Мне уж восьмой десяток. Пора о гробе думать, не о суете мирской. На челе твоем – не обидься – знамение вижу. Молиться тебе пора, верь!

Старец погладил широкую белую бороду, сотворил над гостем двуперстие:

– Прими благословение мое.

Губин выкрикнул с отчаянием:

– Двадцать пять!.. Раздевайте, разувайте!

– Гордыня тебя обуяла, человече. И ста – не надо, – сокрушенно сказал старец. – За младость сладчайшую, за радость жизни людской аз, яко пастырь, – пред ликом господним ответчик. Смири гордыню свою! Уходи в скиты, молись…

Начетчик встал на колени и начал класть поклоны древнему раритету.

Снова ехал «великий реставратор» по пыльным улицам и снова спорил с самим собой: и этот не взял!.. Врешь! Временно все это, временно. Просто людишки зазнались, кончилась война – подорожали кости и мясо! Думают, не хватит денег у купца Губина!

В доме своем, уже опустевшем от разного сброда, Губин спросил Жданова:

В кабинете Губин весь напрягся. Лицо стало багрово-синим. На руках вздулись толстые жилы, и синий склеротический зигзаг на виске стал пульсировать…

– Ну, Васька, пришло твое время. Которые в подвалах, сёдни ночью – всех!.. До седьмого колена изничтожать буду сатанинское племя!..

Пароход с чоновцами из Новониколаевска опаздывал.

По мелководью Чауса шли с опаской, на переменных ходах, – капитан Шухов страховал себя от аварии. С полубака неслись на мостик крики матросов-наметчиков:

– Пять футов!.. Пронос!.. Обратно пронос!.. Под табак!..

И в такт докладам капитан Шухов переводил рукоятку машинного телеграфа со «среднего» на «малый»…

На барже десантники нервничали.

– Что этот лягушатник измывается над людьми?

– Опять запоносился! Давай правильный ход!

Ротный партотрядников товарищ Баяндин приказал взводным унять страсти учением, и взводные начали учить классическим приемам штыкового боя.

Стояла нестерпимая жара, и отрядники часто обливались забортной водой, вычерпывая Чаус пожарными ведрами.

Мечтали вслух: «Скорей бы, что ли, в штыки – так в штыки, эка невидаль! Лиха беда – солнце: в такой парильне становишься квелым – и винтовка пудовая, и шагать неохота, не то что бегать».

Вдруг знойную одурь как ветром сдуло: подале села Вьюны засада мятежников стегнула с берега пулеметной очередью.