Скандал ей к лицу

Та поддалась легко, и очередная вспышка молнии показала, что красть здесь нечего, кроме старого стола, трех-четырех колченогих стульев и тростниковой постели у дальней стены.

Несмотря на грязь на полу, кучу листьев и сучков, когда Нелл ступила внутрь с пронзительного мокрого холода, коттедж показался ей дворцом. Пользуясь неверным светом молний, на подгибающихся ногах она обошла свое новое владение.

Оно оказалось небольшим: всего две маленькие комнатки. Одна, в которую она сразу вошла, и за ней вторая. Были еще очаг, сложенный из необработанного камня, и какие-то старые прутья около него, но Нелл им не обрадовалась, потому что разжечь огонь ей было нечем.

Закончив осмотр, она с трудом дотащилась до грязного окошка и поглядела наружу. Сквозь сетку дождя при блеске молний она увидела широкую раскисшую дорогу и поняла, что наткнулась на заброшенную сторожку сборщика пошлины за проезд.

Нелл забралась с ногами на лежанку, закуталась в плащ, прислонилась спиной к стене и, поджав под себя ноющие ноги, стала смотреть в окно на всполохи молний. Израненные и расшибленные ступни горели, но глубокая усталость притупляла все чувства. Постепенно гроза стала ослабевать, ее грохотанье перешло в отдаленные раскаты, молнии перестали сверкать, и Нелл стала успокаиваться.

Она зевнула и сонно заморгала... Тиндейл оставался опасностью, но она была в полном изнеможении и нервничать не могла. Дальше убегать не было сил, кроме того, вполне возможно, ей удалось от него ускользнуть. Губы ее искривились в усталой усмешке. Ведь столь же вероятным было и то, что дорога, проходившая перед коттеджем, была Большой Северной, по которой Тиндейл вез ее из Лондона, так что в любой момент он мог подъехать к порогу. Она снова зевнула. Ну и черт с ним! На сегодня она отбегалась и дальше бежать не могла. Голова ее опустилась, тело расслабилось, и она провалилась в сон. Распростертая на тростнике, почти скрытая складками тяжелого широкого плаща.

Проклиная грозу, мачеху и особенно сводную сестричку, Джулиан подгонял своего коня. Из всех дьявольски нелепых, дурацких историй, какие только могли случиться, эта самая нелепая! Он все еще не мог поверить, что это происходит с ним, что это он темной ночью скачет прочь от Лондона под проливным дождем, под грохот грома и вспышки молний, то есть в одну из самых страшных гроз, какие он когда-либо видел. Будь проклята Элизабет! Если уж ей захотелось сбежать из дому, чтобы выйти за Карвера, почему, черт ее побери, не выбрала она более мягкую погоду?

Ветер рвал плащ с его плеч, дождь хлестал по лицу, а гром и молнии пугали коня, заставляя бедное животное метаться по дороге из стороны в сторону. Винить коня он не мог: ему самому тоже было несладко. Он промок и устал.