След бури

Бажан подтолкнул Младу вперёд и пошёл следом. Она обернулась и бросила на воеводу недовольный взгляд. Спасти он хочет… Удостоилась заботы напоследок! Если уж по-хорошему, то он не должен был говорить князю ничего. Но злиться на Бажана поздно. Странно, но мысль о том, чтобы уйти из детинца, покинуть Кирият, теперь казалась Младе не такой светлой, как перед боем. Оказывается, она давно уже перестала всерьёз помышлять об этом. Привыкла и к своей маленькой светлице, и к постоянно гомонящим кметям, и к здешним женщинам, какими бы жуткими сплетницами они ни были.

А теперь придётся бежать, как преступнице.

Будто она своими руками убила Вигена. Оставить Рогла у Рысей, Ведану в темнице…

— Нет, постой! — Млада остановилась и повернулась к Бажану. — Дай хоть с сестрой повидаться. Я не могу уйти так…

Воевода раздумывал, казалось, бесконечно долго, время от времени оглядываясь, затем тяжко вздохнул и пожал плечами.

— Если тебя при этом схватит стража — помощи не жди. Я и так подставляю свою шею, чтобы тебя уберечь, хоть ты, наверное, этого и не достойна. Пойдём.

Он повернул назад. Пришлось едва ли не бежать, чтобы поспевать за ним.

Несколько раз навстречу попались стражники, но только кивали воеводе, и редко кто из них бросал любопытный взгляд на Младу. Значит, распоряжения следить за ней ещё не получали. Бажан провёл её чеоех двор до знакомой уже толстой дубовой двери, погремел ключами, открыл замок и махнул рукой, призывая снова идти за ним. Точно в полусне Млада спустилась за ним по извилистой лестнице, чувствуя, как начинает стучать кровь в ушах от волнения и колыхнувшейся внутри горечи напополам с притуплённой временем болью.

Смотреть в глаза такого же, как у неё цвета, и видеть на лице с такими же, как у неё, чертами безразличие… Нужно ли? Столько лет прошло.

Но она должна спросить. Узнать, как случилось так, что Ведана забыла свой род и стала любовницей вельда.

Длинный коридор с камерами по одну сторону был всё так же плохо освещён. И правда, зачем тратить факелы на то, чтобы осветить почти пустые темницы. И всё здесь казалось незыблимым, неизменным. Кажется, рассыпятся впрах города, а здесь всё останется так же, как и сотни лет назад. Так же капала вода, потрескивал от сырости огонь и вдалеке сидел унылый часовой, мающийся бездельем и наверняка мечтающий, чтобы его стража уже завершилась.

Даже почудилось, что за дверью одной из них снова сидит Рогл. Но нет. Он умирает в доме Ратибора. Один, потому что, как бы ни была заботлива Переслава, вельд ей чужой. Может, он уже умер.

Млада провела ладонью по лбу, отгоняя мысли, которые норовили разорвать голову на части. А ведь казалось, что после похода станет гораздо легче и проще. Что всё закончится — хорошо, плохо ли.