Слово Императора

Разглядеть подробности получилось только тогда, когда мы ступили под сень деревьев.

Это оказался жилистый сухощавый оборотень с загорелой до черноты кожей, изрезанной глубокими морщинами. Впрочем, следящий за нашим приближением взгляд карих глаз был острым и ясным, а борозды на лице проложил не столько возраст, сколько палящее солнце. Экзотичности мужчине придавала и причудливая курительная трубка с длинным мундштуком, которой тот лениво попыхивал.

– Мир этому дому, – проговорил Руамар, склоняя голову.

– И вам мир, путники, – отразил его жест незнакомец.

Голос был низкий, хрипловатый, но неожиданно сильный для такого тщедушного человечка. – Клянусь когтями Первопредка, я думал – морок или глаза начали мне изменять. – Он медленно качнул головой, снизу вверх разглядывая нашу троицу. – Здесь редко бывают путники, в последнее время все реже и реже. А таких, что пришли с юга, я и не вспомню. Вы не похожи на заплутавших путешественников и на местных. Что-то случилось?

– Мы весь день идем под палящим солнцем, женщины устали. Или гони прочь, или прими, как хозяин гостей, – вместо ответа качнул головой император.

Впрочем, своему титулу он сейчас соответствовал мало, и вряд ли кто-то, кроме близких знакомых, сумел бы опознать в этом огромном угрюмом мужчине в пропыленной одежде правителя огромной империи. Сейчас его было очень легко представить на войне, в тех же Срединных горах; в полевом лагере, в рейде, в открытом столкновении. Гораздо легче, чем в роли Владыки.

Незнакомец некоторое время помолчал, продолжая разглядывать то меня, то Уру. Судя по тому, что никто хозяина дома не торопил, процедура была вполне обычной.

И то верно; живет он тут явно один, компания у нас подозрительная. Хотя всерьез в то, что он рискнет нас прогнать, не верилось. Я бы на его месте, глядя на Руамара, точно не рискнула бы: такой голову отхватит и не почешется.

– Прогнать путника в степи – навлечь гнев Первопредка, – наконец проговорил мужчина, тяжело, с опорой на стену, поднимаясь со ступеней. Впрочем, причина такой тяжести открылась очень быстро: у оборотня не было левой ноги.

Руамар дернулся помочь, но хозяин, поморщившись, отмахнулся и, пристроив под мышку прислоненный к стене рядом костыль, довольно ловко нырнул внутрь дома. Мы вереницей последовали за ним.

Внутри, особенно после яркого дневного света, оказалось темно как в погребе, так что я на всякий случай ухватилась за локоть идущего впереди Руамара. Во-первых, чтобы случайно не упасть, а во-вторых, чтобы не потеряться. Конечно, особенно блуждать здесь было негде, но мне так было спокойнее.