Слово Императора

Через несколько секунд затеплился слабый огонек старой масляной лампы, немного рассеивая темноту и позволяя разглядеть скудную обстановку дома. Глиняные стены были закрыты какими-то засаленными тряпками; похоже, когда-то это были узорчатые ковры или тканые гобелены, но годы оказались к ним жестоки. Несколько маленьких окошек были закрыты тяжелыми ставнями, не пускающими внутрь солнечные лучи и сопутствующий им дневной зной. Середину единственной комнаты занимала внушительных размеров печка – круглая, с круглым же зевом пекла и толстой трубой, уходящей в потолок.

На опоясывающем ее каменном бортике стояла какая-то посуда. Мятая жестяная лампа висела на трех цепочках на вмурованном в печную трубу кронштейне.

Слева от входа, между печью и стеной, располагался добротный стол с двумя скамьями, справа – низкий лежак, кажется представлявший собой сундук. Кроме того, в углу стоял шкаф без дверцы, прикрытый полотнищем ткани, а слева от входа имелась занозистая отвесная лестница, упирающаяся в люк на потолке, и на полу под ней, кстати, тоже был люк. За ней темнела солидных размеров бочка, за которой в самый угол был втиснут умывальник над большой глиняной миской.

Кивнув нам на скамью, хозяин проковылял к печке.

– Уж не взыщите, разносолов предложить не могу. Лепешки, каша да овечий сыр. И вода, конечно.

– Вода – это главный разносол, – хмыкнул Руамар.

Уру все-таки не выдержала и бросилась помогать хозяину собирать на стол. А я, взяв со стола почти пустой кувшин, направилась к бочке, на крышке которой лежал черпак. Правда, больше всего мне сейчас хотелось в эту самую бочку нырнуть целиком или хотя бы выпить сразу пару черпаков, минуя кувшин.

Но я сдержалась, аккуратно набрала драгоценную жидкость в кувшин, стараясь не пролить ни капли.

– Как же ты, путник, с двумя девками среди степи оказался? – полюбопытствовал хозяин, когда мы расселись за столом и, вдосталь напившись безумно вкусной воды с легким болотистым привкусом, набросились на еду. Не знаю, как с разносолами, но сейчас в еде главным было ее количество и питательные свойства, а густая каша и чуть подсохшие лепешки в этом отношении были почти идеальны. Особенно вприкуску с сыром; тот был нечеловечески соленым, пах овчиной, но неожиданно оказался по-настоящему вкусным.

Хотя, может, это мне тоже с голоду показалось.

– Зови меня Маром, – представился император. – Посчастливилось выжить в катастрофе дирижабля, – честно признался он. Пожалуй, придумать какое-то еще объяснение было бы сложно: на путников мы действительно походили мало, а до моря явно было далеко. – А ты почему живешь один в такой глуши?

– А меня зови Миром, – усмехнулся хозяин. – Отчего же в глуши? Овец пасу, за колодцем слежу.