Слово Императора

То, что вчера со своим поцелуем я попала впросак, я уже поняла, но не информировать же теперь каждого встречного о трудностях поиска взаимопонимания в нашей с оборотнем личной жизни?

– Это очень, очень неприлично, – смущенно хмыкнула она.

– Неприличней секса? – озадаченно покосилась я на полыхающую красными ушами камеристку.

– Ну так, относительно, но в целом – да, – теребя рукав, промямлила Уру.

Мне даже, кажется, стало стыдно (злая взрослая тетка бедному приличному ребенку задает всякие нехорошие вопросы), но информация была нужна.

– Ну… э-э… – протянула она. – Может, вы лучше кого-нибудь еще спросите?

– Кого, его величество? – устало вздохнула я. Хотя мысль показалась не лишенной смысла: краснеть и нести что-то невразумительное он точно не будет. Но не вламываться же к нему с этим вопросом в кабинет, правда?

– Да, пожалуй, – обреченно вздохнула она.

Библиотекой заведовал серьезный вежливый оборотень лет шестидесяти. На мое появление он отреагировал с удивительным спокойствием, что не могло не порадовать. Выслушав же цель визита и пожелание ознакомиться с книгами на месте, проводил в дальний угол библиотеки, где ширмой был отгорожен уютный уголок с диваном, парой кресел и низким столиком. На столе располагался кристалл связи, а еще, по заверениям библиотекаря, здесь, как и в любом личном помещении Владыки, имелся набор защитных артефактов, включая звукоизолирующий.

Зачем императору такой «потайной» уголок в собственной библиотеке, было вполне понятно: огромное книгохранилище в своих стенах прятало от губительного солнечного света множество редких и уникальных томов, и было бы довольно глупо в этих стенах их без дела похоронить. Поэтому в императорской библиотеке то и дело появлялись разные ученые, интересующиеся тем или иным изданием, и подобная изоляция хозяина была удобна как ему самому, так и окружающим.

Пока мужчина сновал туда-сюда, выстраивая на столе стопку из внушительных довольно свежих томов, я не теребила Уру, позволяя собраться с мыслями. Но когда библиотекарь откланялся, прикрыв за собой легкую ажурную дверцу, вернулась к прерванному разговору:

– Ну, рассказывай, что там у вас за сложности с поцелуями.

– Понимаете, тут несколько причин, – осторожно начала она, за время передышки явно сумев смириться с собственной участью. – Во-первых, в животном смысле целовать кого-то в губы… ну, несколько унизительно. В волчьей стае, например, младшие члены стаи так клянчат еду у старших. То есть целующий как бы сознательно ставит себя ниже. А во-вторых, рот и горло – самые уязвимые участки тела. Открытое горло – это в принципе знак доверия, а через рот душа покидает тело.