Смех Циклопа

– Если бы я написал роман об Отце наших отцов, то они прочли бы, что у нас и у свиней восемьдесят процентов общих генов и что употребление этого животного в пищу – один из пережитков каннибализма. Кто знает, вдруг это изменило бы их рацион? По меньшей мере они отказались бы от копченостей.

– А история «Последнего секрета»?

– Она заставила бы их задуматься о глубинной мотивации поступков и о сидящем в каждом безумии. Они стали бы задаваться вопросом, лежащим в основе индивидуального развития: «Что же, собственно, доставляет удовольствие именно мне?»

Лукреция Немрод наблюдает за скользящими в небе и ежесекундно меняющими форму облаками.

– Теперь мы расследуем смерть Циклопа.

– Думаю, мы вскроем величайшую тайну того, что больше всего характеризует человека. Тайну смеха.

Звучащий в эту секунду крик чайки сильно смахивает на насмешку.

– Я говорил, почему согласился участвовать в расследовании, но пока что не услышал, что такого интересного в этом деле лично для вас, – невозмутимо произносит Исидор

– Это связано с одним случаем в моей ранней юности.

Он понимает, что надо довольствоваться этим, и, боясь, как бы в маяк не ударила молния, кричит:

Галлия.

Близ Орлеана.

Римская империя неумолимо крошилась.

Но особенно сильному натиску подвергались ее восточные границы.

Прежний союзник римлян стал ее наихудшим врагом. Это был Аттила, вождь племени гуннов, происходившего из долины Тисы в Венгрии.

Долгое время Аттила находился в мирных отношениях с римлянами, требуя с императоров в обмен на свой нейтралитет регулярную дань.

Но случилось землетрясение, разрушившее стены Константинополя, и Аттила усмотрел в этом знак судьбы и не смог смирить желание стать, как он сам это называл, «владыкой вселенной».

Он напал на полуразрушенный город.

Это нападение и другие, дальнейшие, складывались по-разному. В конце концов, отказавшись от затеи завоевать империю с востока, он весной 451 года решил собрать все свое войско, объединить силы с германцами и монголами и развернуть мощную кампанию завоевания с севера, через Галлию, историческую союзницу Рима. Одна армия вторглась туда через северо-восточную границу, вторая – через северную.

На востоке Аттила взял сначала Страсбург, потом Мец и Реймс, на севере Турне, Камбре, Амьен, Бове. Города разграбили и сожгли, мужчин частью перебили, частью обратили в рабство.

Два крыла его армии должны были сойтись в Париже, но когда пронесся слух, что в городе свирепствует холера, Аттила развернул армию и двинулся на Орлеан.

В нескольких километрах оттуда он напоролся на неожиданное сопротивление. Собралась армия обороны, сумевшая его остановить.

В битве на Каталаунских полях сошлись две силы.