Смех Циклопа

– Итак, что мы имеем? Мы имеем войну «розовых костюмов» Дариуса Возняка…

– «Темных», – подсказывает Лукреция.

– …и Великой ложи юмора, к которой примкнул Тристан Маньяр.

– Есть еще третье действующее лицо, грустный клоун, пока что он кажется независимым.

– Этот пусть будет «синим». Шкатулка, которую он подсылает, всегда синяя, – предлагает журналистка. – Я все больше убеждаюсь, что форма его лица под гримом мне знакома… – добавляет она про себя.

– У меня тоже впечатление, что я где-то его видел.

К ним присоединяется Флоран Пеллегрини. Сейчас глубокие морщины на лице умудренного журналиста похожи на мимику радости, так он доволен встречей с давним коллегой.

– Как тебе работается с нашей малышкой? – небрежно интересуется он.

– Все как обычно, – отзывается Исидор.

– Одна подробность, – вступает в разговор Лукреция. – Дом Исидора затопило, в моем случился пожар, поэтому мы ютимся в отеле. Запиши, Флоран, вдруг захочешь нас навестить: отель «Авенир» на Монмартре, комната восемнадцать.

Флоран Пеллегрини чиркает в блокноте.

Исидор ищет в «Гугле»: «грустный клоун».

На экране пронумерованы лица клоунов с фамилиями и с именами авторов грима.

Флоран Пеллегрини подъезжает к ним в своем рабочем кресле.

– Совсем забыл, Лукреция, у тебя много почты. Тебя не было несколько дней, она все время съезжала с твоего стола, я все убрал в ящик.

– Спасибо, Флоран, это подождет.

Она поглощена изучением грустных клоунов.

Старый журналист пожимает плечами.

– Давай я наскоро проверю, почту нельзя забрасывать, а то потом в ней утонешь.

Он по одному вскрывает конверты длинным ножом в форме ятагана, потом принимается за посылки.

– Погоди! – кричит Лукреция.

Она указывает на синюю лакированную шкатулку, которую он только что вынул из коричневой обертки. Взяв с бесконечными предосторожностями шкатулку, она опускает ее в прозрачный полиэтиленовый пакет.

Исидор видит, что все на месте: буквы BQT, надпись «Не смейте читать!». На оберточной бумаге напечатано: «Это то, что все вы хотите знать».

– Смена ракурса. Охотники становятся дичью, – замечает он.

– Причем бывшая дичь ездит на танке, – подхватывает Лукреция.

Флоран Пеллегрини непонимающе хлопает глазами.

– Глянем, что внутри? – предлагает Исидор Каценберг.

– Ничуть, Лукреция. Не верите же вы в эту чушь с «шуткой, которая убивает»?

Он тянется к пакету, она ударяет его по руке.

– Адресат – я, не трогайте!

И она прячет пакет с бесценным содержимым в свою сумку.

– Вы все равно не удержитесь, Лукреция. Любопытство пересилит. Дайте я сам открою. Я старше, у меня нет будущего. Если одному из нас суждено умереть от смеха, для всех лучше, если это буду я.

– Будет вам, мадемуазель Лукреция.