Смех Циклопа

На третий день они опять беседуют. На четвертый занимаются любовью. Утром пятого дня Морис садится завтракать к костру и смущенно говорит:

– У меня к тебе странная просьба, ты можешь не соглашаться.

– Если ты не возражаешь, мне хотелось бы, чтобы ты всего на несколько минут разрешила мне называть тебя… Альбером.

Актриса в недоумении, она гадает, зачем ему это.

– Я называю тебя Альбером, ты отвечаешь мне, как будто ты Альбер. Ничего не спрашивай, просто доставь мне это удовольствие. Я всю жизнь об этом мечтал!

Она соглашается, несмотря на удивление: похоже, ему это действительно важно.

Морис широко улыбается и с воодушевлением говорит:

– Алло, Альбер, это Морис. Угадай, с кем я вчера спал. Ни за что не угадаешь! С самой Джулией Робертс!»

Из скетча Дариуса Возняка «Жизнь-жестянка».

Он живет на роскошной вилле на острове Жетти в Нейи. Здесь устроен музей клоунской одежды. В музее стоят бюсты в цирковой раскраске: белый клоун, Август, английские, американские, французские, итальянские, испанские, африканские, индонезийские, даже корейские клоуны.

– Мне кажется, вы не осознаете нынешние вызовы. Война за BQT – не просто битва за юмор, это решающая битва за… умы!

Комик Феликс Четтэм подходит к клоуну с накладными пластмассовыми бицепсами.

– Когда-то, на заре человеческой истории, власть была у тех, кто имел мускулы и махал палицей. Им подчинялись из страха физически пострадать.

Он переходит к клоуну, похожему на чучело.

– Потом власть перешла к тем, что владел пахотными землями. Им подчинялись из страха умереть с голоду.

Следующий манекен одет как кюре.

– Затем власть перешла к тем, кто заправлял в церквях и охмурял верующих. Им подчинялись из страха угодить в ад.

Феликс подходит к манекену в жандармском мундире.

– Новый переход власти – к управленцам-администраторам, контролировавшим общественную жизнь. Им подчинялись из страха перед полицией, юстицией, тюрьмой.

Он указывает на клоуна в одежде буржуа.

– Дальше – к тем, кто заправлял промышленностью, производившей товары, которые дарят нам ощущение счастья. Им подчинялись ради удовольствия водить машины и коллекционировать навязываемое рекламой ненужное барахло.

Следующий клоун – толстопузый капиталист с сигарой.

– На очереди финансовые заправилы. Им подчинялись, потому что они обещали, что, взяв деньги, они отдадут больше. А также потому, что они обеспечивали удовольствие обогащаться, бездельничая.

Он указывает на клоуна-репортера с фотоаппаратом и карточкой прессы.

– Переход власти к заправилам массмедиа. Появился на экране – и ты нравишься женщинам, завален подарками и привилегиями и даже налогов не платишь. Телевизионные персонажи вторгаются в семьи и напрямую на них влияют.