Смех Циклопа

У него случались приступы благородства и великодушия. Когда ему нравился артист, он мог обеспечить ему блестящее будущее. Он помогал благотворительным организациям, ничего не ожидая взамен, даже не говорил об этом прессе.

– А еще он воровал чужие скетчи и забирал себе «бесхозные» шутки, чтобы выдавать их за свои! – напоминает Лукреция.

– Не надо его окарикатуривать. Его деятельность не сводилась только к этому. Он придумывал собственные скетчи, собственные анекдоты, у него был несравненный талант импровизации, этого никто не может отрицать.

– Она права, – говорит Исидор. – Будь это так просто, кто-нибудь сделал бы то же самое задолго до него. Нет, его вклад чрезвычайно велик, не будем отрицать очевидное.

– Его скетчи были великолепны! Комплекс неполноценности, вызванный «циклопичностью», делал его трогательным. Он понимал чужую боль. И вообще, он был… хорошим человеком.

Лукреция продолжает сомневаться, а вот Исидор готов пересмотреть свою прежнюю позицию. Он знает, что человека нельзя мазать одной краской и что нужно выслушать мнения всех знающих людей, прежде чем составить собственное впечатление.

– Можно подробнее про BQT? Вы были в тот роковой вечер в Карнаке. Что там произошло?

– Да, я была с Возняками при нападении на маяк-призрак. Думаю, Дариус ожидал более упорного сопротивления. Уверяю вас, он надеялся, что они будут вооружены, дадут отпор, выстоят…

– Каждый желает возвыситься, пока жизнь не отвесит ему затрещину. После этого человек становится смиреннее, – говорит Исидор.

– Жизнь не торопилась с затрещиной. Его била одна я, и то по его же указанию. Он хотел дойти до края. Он уже убивал. Уже организовал дуэли ПЗПП. Теперь ему вздумалось проверить, сможет ли он безнаказанно перебить десятки людей.

– Причем это были люди, которым он был всем обязан. Эдипов комплекс, желание уничтожить собственного отца, – подсказывает Исидор.

– На острове с неработающим маяком развернулась настоящая бойня. Люди из GLH ни о чем не подозревали. Когда прозвучал сигнал, я спряталась за чужие спины. Мне дали оружие, но я не стала стрелять. Увидев мое бездействие, Дариус стал меня заставлять кого-нибудь прикончить. «Это тебе не шлепки по попе, куколка. Расстанься с невинностью, Мими, ты наша сообщница, недаром на тебе розовый костюм». Он нанюхался кокаина и был на взводе. Я спряталась в углу, меня вырвало…

– Вы не пытались убежать? – спрашивает Исидор.

– Я находилась под его влиянием. Он меня околдовал. «Любимейший француз французов» – это что-то да значит! Человек, вызывавший смех у людей всех поколений. Я ведь мечтала о блестящей комической карьере. У нас с ним не было интимных отношений, но я все равно к нему приросла… Такое не объяснить.

– Я нисколько не удивлена, – вворачивает Лукреция.