Смех Циклопа

– При этом он не переставал с тобой спать.

– Моя коллега имеет в виду интимные отношения, – зачем-то разъясняет Исидор.

– «Отношения» – это громко сказано. Тут такое дело… У Дариуса была небольшая физиологическая проблема.

Кажется, она сейчас покраснеет.

– Не знаю, можно ли об этом говорить. Это довольно интимно…

– Тебе ли смущаться! – хихикает Лукреция.

– Его сексуальная проблема была связана со вполне определенной шуткой. Такого нарочно не придумаешь при всем желании!

Исидор погружается в глубокие раздумья. Взяв блокнот, он просматривает все анекдоты, записанные с самого начала расследования, и вдруг восклицает:

– Шутка о циклопе! Я понял, Лукреция! У Дариуса было одно яичко!

Мари-Анж подтверждает его догадку.

– У некоторых это не имеет последствий. А у него… В общем, он не мог нормально заниматься любовью.

– Есть версия, что у Гитлера была та же патология, но проверить ее так и не удалось, – делится печалью Исидор.

– У Дариуса это было врожденное. Чистое совпадение, что потом он лишился также и глаза.

– Шутка может обусловить целую жизнь, – бормочет Лукреция. – Потому, наверное, он и злобствовал так с женщинами, так подавлял мужчин. Компенсация, однако.

– Он очень нуждался в похвале. Редко видела людей с такой ненавистью к самому себе. Когда мы жили вместе, он начинал день с желания покончить с собой. Он говорил: «Я худший из людей, я заслуживаю всех мыслимых кар, просто никто не смеет преградить мне путь. Где взять такого смельчака?» А однажды – в тот день его как раз выбрали «любимейшим французом французов» – у него случилось озарение. «Побей меня, Мими!» – сказал он мне.

Исидор и Лукреция удивленно молчат.

– Казалось, он пытается дойти до крайности. Испытать максимальную боль, сделать максимум того, на что способен. С этим противоречием – с тем, что его любило столько людей, а он себя на дух не переносил, – могла, как он вдруг решил, справиться только я.

– Такова сила женщин: они преобразуют мужчин, – комментирует Исидор. – И наверное, спасают от них самих.

– Я причиняла ему сильную боль, но, как ни странно, именно тогда он полностью мне доверился. Он прогнал остальных любовниц. Не боюсь сказать, что в то время я была его единственной женщиной. Одна я знала его темную сторону. Он так мне поверил, что стал делиться со мной мыслями о политике. Он задумал создать собственную партию. И вот однажды, когда я его лупила, у него опять случилось озарение. «Мне нужна BQT!» – сказал он. И объяснил, что это. Наконец-то появился проект ему под стать. С этого момента это стало его наваждением. День и ночь он только об этом и говорил.

– Избалованный ребенок, вот и все, – цедит Лукреция, разочаровавшаяся в человеке, которого раньше боготворила.

– Не надо его осуждать.