Смех Циклопа

Она спокойно усаживает журналистов в большие кожаные кресла, предлагает им апельсиновый сок в высоких бокалах и ждет.

Наконец она спрашивает:

– Как вы меня нашли?

– Вчера, обнимая вас, я почувствовал ваш запах и вспомнил нашу первую встречу. Тогда я удивился, что вы душитесь, работая в лаборатории, тем более детскими духами Tartine et Chocolat. Я сказал себе: «Она не хочет расставаться с детством».

– Как вы внимательны!

– Еще я заметил топаз у вас в ухе. Что толку гримироваться в клоуна, если душиться теми же духами и не снимать серьги?

– Вот это внимательность!

– Ремесло требует тренировки всех пяти органов чувств.

У нее странная улыбка, ее ничего не берет.

– Значит, мы договоримся. Подлинное внимание – первая и, наверное, главная форма ума.

– Знаете, зачем мы с коллегой к вам пожаловали?

– Хотите узнать, где BQT?

– И еще – зачем вы убили Дариуса, – сухо добавляет Лукреция.

Доктор Катрин Скалезе, кажется, не удивлена. Она наливает себе апельсинового сока, подливает гранатового и пьет маленькими глотками.

– У нас есть другие вопросы в связи с убийством…

– Перестаньте, Лукреция, любезность – прежде всего.

– Катрин – можно мне так вас называть? Вы поможете нам узнать правду о деле Возняков?

Она откидывается в кресле.

– Я очень хочу рассказать вам правду, но готовы ли вы ее услышать, а главное, понять?

– Вы нас принимаете за кре…

– Значит, так, Катрин, – перебивает Лукрецию Исидор. – С этой секунды наши компьютеры перезагружены. Мы гоним всякое предубеждение, всякое торопливое суждение, всякую заднюю мысль. Мы слушаем вас с единственным намерением – добраться до истины.

Она все еще в сомнении.

– Что в этом толку для меня самой? Я облегчу душу? Поверю в силу истины? Избавлюсь от тягостной тайны? Я уже не в том возрасте, чтобы верить в такой вздор.

– Ваш отец! – выпаливает Лукреция.

Катрин Скалезе вздрагивает, как от удара током.

– Все это из-за вашего отца.

– Причина смерти Дариуса – ваш отец.

В этот раз она реагирует бурно: она тяжело дышит, ее щеки багровеют, ей трудно глотать.

– Ваш отец знал Дариуса?

– Вы порылись в судебных архивах? Там сплошная чушь!

Теперь она в гневе, глаза пылают.

– Кем ты себя вообразила, пиявка? Копаешься в архивах несусветной давности и веришь газетам? Вы, журналюги, верите в собственное вранье. Наврать гораздо проще, чем…

Она случайно сбрасывает на пол стопку папок.

Исидор не шелохнется.

– Успокойтесь, Катрин. Мы пришли именно за правдой. Газеты наврали про вашего отца, я вам верю.

– Что вы сделаете? Постараетесь, чтобы меня арестовали? Тогда к прошлому вранью добавится новое!

– Мы на вашей стороне, – говорит Исидор. – Иначе мы не пришли бы.

Она умокает, словно эта мысль прозвучала.