Смех Циклопа

Вдруг Дариус взбеленился. Я все слышала, речь шла о BQT: «Говори, что такое BQT, а то убью!» Отец был маленький, тощий, а Дариус крупный и очень злой, даже в свои семнадцать лет он бы запросто его одолел. Он сгреб отца за ворот и сунул головой под железную балку…

Катрин Скалезе не хватает дыхания, ее душат воспоминания.

– Отец не понимал, что происходит, он думал, что это скоротечный приступ злости. Но Дариус не успокаивался, он продолжал грозить: «Говори! Расскажи секрет шутки-убийцы! Я хочу знать!» Но отец молчал. «ТЫ У МЕНЯ ЗАГОВОРИШЬ! УЧТИ, Я НИ ПЕРЕД ЧЕМ НЕ ОСТАНОВЛЮСЬ!» Тогда отец признался, что никто, даже члены GLH, не знают слов BQT, потому что они несут смерть. Дариус не хотел ему верить, он бесился и повторял: «ТЫ ЗАГОВОРИШЬ? ГОВОРИ, А ТО Я ЗА СЕБЯ НЕ ОТВЕЧАЮ!» Отцу хватило силы духа ответить ему в тон: «Лучше выпей чаю!» Но Дариус не засмеялся, а снова заорал: «ТЫ МЕНЯ ЗНАЕШЬ, Я НЕ ОТСТУПЛЮСЬ!» Мой отец прохрипел из-под балки: «Все равно не расколюсь». Дариус ему: «ТЫ САМ НАПРОСИЛСЯ!» Отец хотел опять ответить шуткой, успел проговорить: «Ты давно не постил…», но тут Дариус дернул рычаг, и огромная балка раздавила отцу голову, как орех.

Она дышит нервными толчками.

– Я не могла поверить своим глазам, я не думала, что так произойдет, считала, что у них там, внизу, просто юмористическая сценка. Теперь я ждала, что все обойдется, что это не отец, а манекен, что кровь ненастоящая, что все это розыгрыш. Но нет, это было самое настоящее убийство.

Красный нос у нее в руках трескается, не выдержав нажима.

– Удар был так силен, что вылетевший изо рта отца зуб выбил Дариусу правый глаз.

Доктор Катрин Скалезе умолкает, ее лицо искажено судорогой.

– Что было потом? – бормочет Исидор.

Она отхлебывает апельсиново-гранатовый сок.

– Я выдала его полиции. Следователи нашли на месте преступления как улики, подкреплявшие мою версию, так и другие, ставившие ее под сомнение. Суд присяжных признал его виновным в предумышленном убийстве и назначил содержание под стражей.

– Я ничего этого не знала, – сознается Лукреция.

– Его брат Тадеуш и мать, Анна Магдалена, показали, что были там же, и подтвердили версию Дариуса о случайно обрушившихся ржавых стропилах. Но хуже всего была защита Дариуса. Он сказал судье: «Я убил Момо, потому что он знал секрет шутки-убийцы, а я хотел его выведать».

Ее опять бьет дрожь.

– Сказал – и замолчал. Сначала прыснул его адвокат, потом двое-трое присяжных. Дальше случилось, как при лесном пожаре: покатились со смеху все присяжные и весь зал. Судье пришлось стучать молоточком, добиваясь тишины.

– Добившись первого смеха – того, который мой отец называл «пробным укусом акулы», – он выиграл процесс. «Заодно я избавился от своего правого глаза, – продолжил он.