Смех Циклопа

Продержится ли она еще неделю? Мы узнаем это на очередном состязании ПЗПП уже… в следующий понедельник!

– ПЗПП! ПЗПП! ПЗПП! – отвечает толпа.

Тадеуш Возняк поднимает руку и закрывает тремя пальцами правый глаз. Зал дружно повторяет его жест.

Лукрецию Немрод сейчас опять вывернет наизнанку. Усилием воли она предотвращает новый приступ рвоты.

Она настраивает камеру, чтобы увеличить лица, но тут бумажка с буквами GLH, полученная от Себастьяна Долина, выпархивает из ее кармана и планирует, как мертвый листок, пока не опускается между двумя ярко освещенными креслами.

Зрители задирают голову и видят притаившуюся над ними молодую женщину с фотоаппаратом.

Первая гордо сообщает:

– Я нашла мышеловки и стащила сыр, оставшись невредимой. Просто не надо медлить.

– Подумаешь! Знаешь, такие розовые шарики? Крысиный яд? Я ем их на закуску.

Третья смотрит на часы и говорит равнодушно:

– Жаль, девчонки, уже пять часов, мне пора вас оставить. Пойду изнасилую кота».

Из скетча Дариуса Возняка «Друзья наши звери».

Стиснутые зубы, скрежет тормозов, ветер треплет выбившиеся из-под шлема длинные рыжие волосы.

Лукреция Немрод крутит рукоятку газа, ее мотоцикл с коляской лихо разгоняется, издавая нарастающий стальной рев.

В зеркальце стремительно увеличивается мотоцикл ее преследователя.

С каждым виражом расстояние между ними сокращается. Она уже может разглядеть мотоцикл, розовый «Харли-Дэвидсон», и седока – телохранителя с физиономией питбуля. На нем флуоресцирующий розовый жилет с зеленой надписью DARIUS на груди. Шлема нет, он держится в седле спокойно и уверенно, как будто знает, что сейчас ее догонит.

Молодая журналистка пролетает на красный сигнал светофора, устраивает дерзкий слалом между машинами.

К преследователю присоединилось подкрепление – еще двое на таких же мотоциклах и в таком же наряде.

На счастье, в этот поздний час движение в столице вялое. Лукреция несется, обгоняя ветер.

Свой трехколесный мотоцикл она знает, как всадник – четвероногого скакуна, даже лучше. Она вслушивается в рык его мотора, как если бы это было дыхание галопирующего чистокровного рысака, звук покрышек для нее так же выразителен, как стук копыт, она выжимает из чуда итальянской инженерии даже больше его расчетных возможностей. Но коляска – вот помеха!

Трехколесное чудище уступает маневренностью и скоростью двухколесным байкам.

Лукреция Немрод приобрела его на свою первую получку в «Геттёр Модерн».

Ни о чем лучшем она и не помышляет. В коляске можно возить чемоданы, всевозможный хлам, пассажиров.

На всем скаку она минует неуклюжий дом на колесах, чудом не врезается в грузовик, сворачивает на улицу с односторонним движением и едет в противоток, потом заезжает на тротуар, распугивая пешеходов.