Смерть на Ниле. Причуда мертвеца

Что вы, например, скажете о Саймоне Дойле?

— Очень простое преступление, — улыбнулся Пуаро — Кратчайший путь к цели. Без выдумки.

— И так же легко его будет раскрыть?

— Да, он не проявит изобретательности.

Подумав немного, Пуаро неуверенно сказал:

— Могла бы, я думаю.

— Но вы не уверены в этом?

— Нет. Эта малышка сбивает меня с толку.

— Не думаю, чтобы мистер Пеннингтон мог пойти на убийство. А вы как считаете? Какой-то он усохший, дохлый — мужеством там и не пахнет.

— Зато, может быть, в избытке чувство самосохранения.

— Пожалуй. А как насчет горемыки миссис Оттерборн в тюрбане?

— Она лопается от тщеславия.

— Оно может толкнуть на убийство?

— Мотивы убийства порой совершенно тривиальны, мадам.

— Какие же самые распространенные, месье Пуаро?

— Чаще всего — деньги, иначе говоря — корысть в том или ином виде. Потом — месть, дальше — любовь, страх, жгучая ненависть, благодеяние...

— Да-да, мадам! Мне известно, как некий «В» избавился от «А» исключительно во благо «С». Часто под эту статью подгоняют политические убийства. Некто объявляется врагом цивилизации — и посему его устраняют. Забывают, что в жизни и смерти человека волен один Господь Бог.

Он выговорил это суровым голосом.

Миссис Аллертон заметила:

— Я рада, что вы это сказали. И все же Господь определяет исполнителей своей воли.

— Опасно думать так, мадам.

Она оставила серьезный тон:

— После такого разговора, месье Пуаро, будет чудом хоть кого-то застать в живых. — Она поднялась. — Пора возвращаться. Мы же отправляемся сразу после ленча.

Когда они подошли к пристани, молодой человек в свитере как раз садился в лодку. Итальянец уже был там. Когда нубиец наладил парус и они отплыли, Пуаро из вежливости заговорил с незнакомцем:

— Прекрасные достопримечательности есть в Египте, не правда ли?

Молодой человек курил довольно вонючую трубку. Сейчас он вынул ее изо рта и, удивляя образцовым произношением, ответил коротко и резко:

— Меня тошнит от них.

Миссис Аллертон нацепила пенсне и благосклонно заинтересовалась говорившим.

— Правда? А почему? — спросил Пуаро.

— Возьмите, к примеру, пирамиды. Колоссальные бессмысленные сооружения, дань прихоти надменного деспота. Подумайте, как массы людей, обливаясь потом, воздвигали их и умирали тут же. Мне делается тошно при мысли об их страданиях и муках.

Миссис Аллертон задорно подхватила:

Молодой человек хмуро глянул в ее сторону:

— Я думаю, человеческие существа поважнее камней.

— Но после них остаются как раз эти камни, — заметил Пуаро.

— Мне приятнее видеть сытого рабочего, чем так называемое произведение искусства. Важно не прошлое, а будущее.

Тут лопнуло терпение у синьора Рикетти, разразившегося горячечной и не вполне внятной речью.