Смертельная верность

 — Для заводчика ведь главное породу сохранять и по возможности улучшать. Если, конечно, это настоящий заводчик, а не разведенец, которому главное денег побольше получить. Поэтому у настоящего заводчика должны быть только «правильные» щенки. По крайней мере, здоровые. А в любой породе не бывает без брака.

— Это как? — все еще не понимала я.

— Больные, с врожденными дефектами. Иногда даже окрас может быть браком. Оставлять таких щенков нельзя. Приходится выбраковывать. Без этого нельзя быть заводчиком. А Юрка не мог. Вот не мог, и все. Потому и щенки у него были только алиментные. А мог бы стать классным заводчиком, с его-то чутьем. Вы слышали, как он щенков выбирал?

— Слышала. А выбраковывать — это значит…

— Убивать, — закончила за меня Таня и посмотрела прямо в глаза. — Что, жалко? Вот и Юрке было жалко. Людей он никогда не жалел, а собак любил. Вот хоть Райса взять. Юрка его не продал вовремя, как других щенков, и прикипел сердцем. Он его и не продавал поэтому. А многие думали, что просто покупателя ищет побогаче, или, что из вредности не продает. Мол, просто Коля Юрке не нравился, вот он над ним и измывался таким образом.

— Не так. Может, покупатель ему и не нравился, только собаку Юрка не поэтому не хотел продавать. Просто это была его собака. Его, понимаете. И он его никому отдавать не хотел.

Димыч моему рассказу ничуть не удивился. Обрадовался, это да. Но не удивился совершенно.

— Я же тебе говорил, что финтят они чего-то, — сказал он удовлетворенно и от души, с хрустом, потянулся. — И стыдно им, дуракам, до сих пор за содеянное. Потому и не рассказывают никому. Отмазки лепят как в детском саду: не видели, не помним, ничего не знаем. Само упало и само разбилось. Испортили пацану жизнь своей заботой.

Димыч с силой потер ладонью затылок и добавил уже другим, деловым, голосом:

— Ты молодец. Вот только информация эта нам никак не поможет.

— Ну а как это может вывести нас на убийцу, сама посуди? Сто лет назад родители угробили у Кузнецова по сути единственного друга. Да-да, характер у него всегда был сложный, так что особых друзей среди ровесников и не было никогда. Пес этот был. Для Юрика он был другом, а для родителей его — помехой в учебе. Убрали они эту помеху, парень на них обиделся, ни в какой институт поступать не стал. Стал заниматься тем, что ему нравилось — собаками. Это все. Больше ничего мы из этой истории не выжмем. Теперь понятно, почему он в техникум пошел с такой-то светлой головой. Но до сих пор не понятно, кому он так насолил, что чудак за спортивный пистолет схватился? И главное, где он пересекся-то со стрелками этими? Пока у нас только один стрелок на примете, вернее два: Коля Рыбкин и Игорь Сиротин. У одного был мотив, но, похоже, не было возможности.