Сначала было весело

Пускай, спасая собственную жизнь, пускай подлеца, но ведь живого же…

Справилась – отпилила.

Загадочная штука человеческая психика. Млеть от одного вида крови и умудриться расчленить труп, холодеть при обыкновенном бытовом хамстве и целенаправленно перерезать человеку горло.

Затолкав руку в мешок, затягиваю горловину.

– Оттащи пока туда. И начинай мыть.

– Вода нужна, – сообщаю я, с трудом волоча тяжелый мешок по каменному полу.

Бросив бренные останки Феди, бегу за карликом.

Открыв ногой дверь в банно-прачечный комплекс, он кивает:

– Ведро и тряпка. Воду из крана в ведро, тряпку в воду. И мыть!

От холодной воды руку пронзает огнем. С губ невольно срывается стон.

– Вольдемар немного… укусил, – отвечаю я, поднимая полное ведро.

Господин Кнут никак не реагирует, видимо, потеряв интерес к данному вопросу. Меня это более чем устраивает.

Кровь с камня отмывается плохо, но от воды он потемнел и на время пятна стали почти незаметными.

– Чтобы убрать следы, нужно какое-нибудь моющее средство. Пятновыводитель.

– Потом, – отмахивается карлик, доставая из передника часы и некоторое время внимательно изучая расположение стрелок. – Давай ведро, а сама тащи мешок. Времени нет.

Полиэтилен выскальзывает из влажных пальцев, левая рука почти не действует. Не миновав и половины коридора, мешок протерся и начал расползаться. Пришлось возвращаться за новым и натягивать его поверх протершегося.

– Быстрее, – поторапливает карлик, нервно приплясывая. Плеть вторит хозяину подергиванием.

Я тащу изо всех сил. Дотащив до того места, где пол покрыт ковролином, перевожу дыхание. Перед глазами кружат в хороводе светлячки. Дальше будет легче. Полиэтилен неплохо скользит по синтетическим волокнам.

К чему такая спешка? Самая очевидная причина – гостей ждут. Не местных, этих трупом не смутишь. А это значит, верны мои предположения о том, что выход из подземелья располагается за находящимися в нескольких метрах злополучными дверями. Вот только почему у Вольдемара нет ключа от них? Если не доверяют, то Старухин сынок для моих целей бесполезен. А какой чудесный сон был…

– Затаскивай, – приказывает надсмотрщик, удерживая дверь. – Брось за стиральной машинкой.

Выполнив распоряжение, пошатываясь, выхожу в коридор.

– Иди в камеру, – велит карлик, направляясь обратно к выходу. Обернувшись, чтобы удостовериться, что я выполняю его приказ, исчезает за поворотом.

Пройдя через пустую дежурную комнату надзирателей, обнаруживаю Мордоворота, прогуливающегося вдоль камер.

В руках бокал вина, на лице мечтательное выражение.

Заметив меня, он снимает с пояса связку ключей.

Проскользнув в камеру, выброшенной на берег каракатицей распластываюсь на кровати.

Усталость наваливается, словно кузнечный молот.